Когда закон бессилен

Он стал лихорадочно менять рожок. Лежавшая у его ног Валентина впилась зубами ему в икру. Он заорал и взмахнул автоматом. Граф выстрелил. Парень упал.

— Виталий? — удивленно воскликнула Валентина Анатольевна.

— Здравствуйте, — Граф поднялся и ногой ударил дернувшегося Феликса в лицо.

— Как ты здесь оказался? — бросаясь к дочери, спросила Валентина Анатольевна.

— Его Ирина привела, — простонал Феоктистов.

— Господи! — она всплеснула руками. — Да как же так? Ведь она беременная!

— И ты, мусор, здесь? — Граф удивленно посмотрел на пытавшегося подняться капитана.

 — Ваши, по-моему, кончают, — кивнул он вверх. Наверху теперь хлопали лишь редкие выстрелы.

— Так что все, — шагнул к двери Граф, — покедова мне пора валить отсюда.

— Не уйдешь ты, — спокойно заметил Сергей, — все кругом оцеплено. Да и тебе ли не знать, как милиция в таких случаях работает.

— Я смогу вас вывести, — подскочил к остановившемуся Графу Зяблов. — Здесь есть потайной ход. Он к реке выходит. Я только хотел спасти их, — он кивнул на Валентину Анатольевну, — потому как Феликс и Рахим хотели их убить.

Пойдемте, — поторопил он повернувшегося к нему Графа.

— Стоять, — негромко проговорил Феоктистов. Бросив взгляд в его сторону и увидев тянущуюся к пистолету руку, Граф навскидку, не целясь, выстрелил.

— Виталий! — отчаянно закричала Валентина Анатольевна. — Что ты делаешь?

— Пойдемте же, — уцепившись за руку Графа, Зяблов потянул его к двери. — Мы с вами сможем…

Сильный удар в подбородок сбил его на пол.

— Он убийца, — со стоном сказал Феоктистов Валентине Анатольевне.

Граф взглянул на медленно поднимающую пистолет Валентину Анатольевну, криво улыбнулся и дважды выстрелил в голову лежавшего у его ног Зяблова. Повернувшись, медленно пошел к двери.

— Виталий, — негромко проговорила его бывшая учительница. — Стой.

В ее руках дрожал направленный на него пистолет.

— И все-таки не зря я крест на подошве ставил.

Зажмурившись, она снова нажала на курок. Вторая пуля попала Графу в плечо. Он медленно двинулся на нее с ножом.

— Не подходи, — прошептала Валентина Анатольевна, — не подходи.

— Я мусора завалю, — прохрипел Граф. Пистолет в руке женщины дважды вздрогнул от выстрелов.

— Руки в гору! — в дверь ворвались трое омоновцев.

— Успокойтесь, — не обращая на них внимания, Феоктистов положил окровавленную руку на плечо плачущей Валентины Анатольевны. — Он сам на пули шел. Но хоть напоследок доброе дело сделал. — Зяблов труп. Теперь его ни один суд не оправдает.