Мне сейчас показалось, что все существующие в мире ласковые и отрадные слова превратились в оранжевые апельсины, и я купаюсь в них, подбрасываю и ловлю, и я жонглирую ими с необыкновенной ловкостью.
- Ну, ты намерена произнести сегодня что-нибудь путное, ужасное дитя? спросил он. - Или ты совершенно деградировала за три дня?
- О, это прелестно, что вы дни считаете, - спокойно сказала я, чувствуя, как почему-то дрожит большой палец правой ноги. - Вы, наверное, просто по уши влюблены в меня.
Он засмеялся, как смеются, когда услышат хорошую остроту, - с удовольствием.
- Наглый подросток, - сказал он. - Ну как твои дела по литературе?
- Скверно. Мне уж третью неделю надо писать сочинение о Катерине в ""Грозе"", а я как только подумаю об этом, так у меня просто руки отваливаются. Что делать?
- Подожди, пока они отвалятся совсем, и сошлись на то, что тебе нечем было писать.
Мы одновременно прыснули в трубку. Кто-то позвонил в квартиру.
- Одну минутку, - сказала я. - Нам молоко принесли.
Это была Наталья Сергеевна.
Она улыбалась, и ее полное, с нежной розовой кожей лицо, статная фигура и темно-синем пальто с меховым воротником, пухлые руки в синих перчатках - все в ней дышало оживлением и пикантностью.
- Нинуль! - весело и задорно, как всегда - это был ее стиль, проговорила она, протягивая мне полную сетку с апельсинами. - В театре давали, папа взял.
- Ваш папа? - коротко спросила я.
- Ваш! - засмеялась она. Сделала вид, что не обратила внимания. - Он взял для вас шесть килограммов, а занести попросил меня: его срочно вызвали.
Я весело и задорно выпалила:
- Да что вы, Натальсергевна, да у нас полным их полно! Весь балкон завален! Деваться от них некуда! В кухне под руками валяются!
Она удивленно подняла тонкие, как стрелки, брови, переложила сетку из правой в левую и немного отступила назад.
- Зря вы только такую тяжесть таскали! - веселилась я. - У нас они по всему коридору катаются. Вон один в тапке светит! Максим вчера гвоздь в туалете апельсином забивал!
Она стала спускаться по лестнице и все время неловко улыбалась и повторяла: ""Ну ладно, ну что ж.
..""
Я захлопнула дверь и воровато оглянулась. Максим стоял в дверях нашей комнаты и смотрел на меня. Я подумала, что сейчас он прибьет меня, как сидорову козу, и еще подумала, что здорово, наверно, попало этой козе, если она вошла в поговорку.
- Да купим мы эти проклятые апельсины! - жалобно и трусливо крикнула я.
Он молчал. Я подумала: скверно, совсем шкуру спустит.
