Коктейльные вечеринки

А вот это наблюдение Машу как раз удивило. Вернее, заинтересовало.

– Почему? – с любопытством спросила она. – Из-за подсветки?

– Из-за ощущения, что все главное легко избавляется от материальности и, если оно действительно главное, ничего при этом не теряет. Вот это и соответствует старости. Где книги, которые ты мне принесла? Оказывается, не на полке. Я не могу потрогать их рукой, но от этого они не перестали быть теми книгами, которые я читала в юности, так же волнуют, а если не волнуют, то не потому, что их физически нет.

Я путано говорю, извини. – Вера попыталась махнуть рукой, но кисть только слабо шевельнулась поверх одеяла. – Бабушка моя когда-то проще говорила: Бог не в бревнах, а в ребрах. Впрочем, она была агностик.

«Интересно, когда мне шестьдесят семь лет стукнет, смогу я про такое думать? – подумала Маша. – Или только про лекарства и диеты, как все?»

– С домом должно быть так же, – сказала Вера. – Но все-таки мне трудно это осознать. То есть осознать-то не трудно…

Она замолчала. Маша поняла продолжение этой фразы.

Даже ей, никакого отношения к дому на Соколе не имеющей, он уже не безразличен. А Вере-то!..

– Но вы же сможете приезжать, – сказала она не слишком уверенно. И поскорее добавила бодрым тоном: – Я за домом послежу, не волнуйтесь.

Вера засмеялась. Из-за слабого пульса ее смех был как дуновение, но во взгляде, устремленном на Машу, мерцала обычная колдовская проницательность.

– У тебя-то точно Бог не бревнах, а в ребрах, – сказала она. – Ты везде будешь ты. – И добавила, наверное, заметив Машино смущение: – Я твои разговоры не подслушиваю, не думай.

Просто голос у тебя звонкий. И моего английского хватает, чтобы понять «Стэнфорд» и «программа».

– Ну, это еще неизвестно, получится ли… – пробормотала Маша.

– Маша, Маша! Иногда стоит почувствовать себя старухой.

– В смысле свободы. Понять, что у человека просто нет времени на ерунду. Перестать бояться кого-то обидеть словами «я не хочу». Или тем более бояться сказать себе «я хочу» из каких-то отвлеченных соображений.

Очень, знаешь ли, я теперь Лилю Брик понимаю.

– В том, что она отравилась?

Маша тут же прикусила язык, а Вера снова рассмеялась.

– В том, что ей сестра написала: да и бог с ней, с молодостью, тоже хорошего мало. Хотя из-за морщин обе очень сокрушались все-таки.

– У вас морщин нету, – сказала Маша. – А когда кардиостимулятор поставят, вообще про возраст забудете.

Вера безотчетно коснулась лба, словно проверяя морщины. Замерцало кольцо на ее безымянном пальце.