— Мамой клянусь.
— Так любой хачик, спустившийся с гор за солью, скажет и соврёт. А на Библии поклянёшься?
— Да.
— А на Коране?
— Нет."
"— А почему? — продолжила было дотошная Хозяйка, но, видимо, ей это быстро наскучило. — Ладно, верю. Мне, честно говоря, это недружелюбное привидение тоже показалось больше похожим на горбатую гиену. Слушай, а что ж тогда за байда, вы ведь его точно грохнули?
— Прохор ему полбашки серебром снёс с пятнадцати шагов. Мертвее некуда! — уверенно припомнил я. — Доставили в село, там ещё все осмотрели, палками потыкали.
Решили шкуру не снимать, драная она, так и зарыли на болоте.
— Оборотня? Вот просто так зарыли?! О руссо-казаченто-даунито…
— Не ругайся, — сдержанно попросил я. — Почему просто так? Наши его шашками на куски порубали, так фаршем в яму лопатами и скинули.
— А соусом бешамель сверху не полили? Ну вы просто французские кулинары, блин… — удручённо всплеснула руками Катенька. — Сжечь его надо было, ясно?!
— Теперь да, — кивнул я. — Сейчас сбегаю, подниму хлопцев, выкопаем да сожжём.
А можно я эту штуку на время с собой возьму? Для самообороны…
— Фен, что ли? — Хозяйка задумчиво поморщила носик. — Да в принципе ради бога, не жалко. Но куда ты вилку втыкать будешь?
— В… а в… не знаю. У нас таких дырочек в стенах нет. Разве что поросёнка замуровать…
— Кулибин с Павловым по тебе в обнимку плачут, — окончательно утвердилась моя звезда, пряча чудесный фен за спину. — Так выкручивайся. К отцу Григорию загляни, он тебя нормальному аутодафе научит.
А то спалите в азарте полсела, а я опять виноватой буду. Ну не я, ты будешь… Рыбу оставь!
— И в мыслях не было, — соврал я, вовремя отдёргивая руку.
Катенька напутственно поцеловала меня в щёку и вытолкнула разбираться с недобитыми врагами. Всё честь по чести, без обид, сам виноват, пойду доделаю…
— Подъём, братцы! — Я пристукнул каблуком сапога над Мониным ухом. — Или задремать успели?
— Не-э, ни в одном глазу, — сонно соврали оба упыря. — А ты чё так быстро-то? Небось и чаю не попили, и наласкаться не успели, и…
Львиные головы предупреждающе рыкнули.
Шлёма покаянно сам себя крепко приложил мордой об мостовую, а его дружок лишь быстренько уточнил:
— Чего изволит грозная Хозяйка?
— Сопроводите хорунжего к отцу Григорию. Проконтролируйте, чтоб чачей не злоупотреблял. Выведете наружу и свободны. Вопросы есть?
— Никак нет!
— А у меня — есть. — Катенькин голосок буквально лучился миролюбием.
