— Вы чего такие белые, в баню ходили, что ль?
— Нет, нет, и что ты, Хозяюшка, — обомлели добры молодцы, прячась за мою спину. — Какая баня, там же, поди, моются, а нам, честным упырям, такое дело строжайше запрещено!
— А чего ж вы такие, ну… чистые?
— Грязные мы! Помилосердствуй, Хозяйка, не срами перед всем городом, ещё услышит кто, камнями же закидают!
— Ладно, проехали, — утробно хохотнуло над площадью. — Доставите Иловайского, и нет проблем, я всё забуду. А может, и не забуду, может, весь город оповещу и гигиеной вас, отступников, замылю насмерть! Кто меня разберёт? Пойду-ка я таблетку выпью, живот тяне-эт…
Моня и Шлёма, не дожидаясь худшего, взяли меня под руки и рванули от Хозяйкиных ворот кавалерийской рысью, с присвистом и подскоком.
Я хитро поджал ноги, как малое дитятко, так упыри сами бодро доволокли меня до уродливой груды камней, именуемой храмом отца Григория. По счастью, грузинский батюшка был у себя и, по двойному благоприятному стечению обстоятельств, ещё и трезв.
Посему мрачен и немногословен, что, собственно, и отвечало моим сиюминутным интересам.
— Куда в храм прёте с мытыми ногами, э?! — с порога обрушился он на бедных упырей. — Ищё раз придёшь пахнущий мылэм, я тебя отлучу, бабуинов катык! Ходит тут чистый вэсь, храм мне осквэрняет, да…
Моня и Шлёма быстренько поплевали на икону Люцифера и жестами дали знать, что подождут меня за дверью. Отец Григорий нехотя благословил их на дорожку и обернулся ко мне:
— Давай абниму, генацвале!
— У меня пистолет заряженный, — честно предупредил я, ибо знаем мы эти объятия.
Прижмёт по-дружески, а сам зубами в шею…
— Абижаешь, — ничуть не обиделся всё понимающий грузин. — Тагда садысь давай, угащать буду.
На каменном алтаре мигом появился кусок мятого сыра, половина аджарского хачапури и гора травы — кинза, реган, тархун, базилик.
— Вина нэт, чачи нэт, чем гостя поить буду, э? Стыдно савсэм, да…
— Я по делу, отец Григорий. — Не съесть совсем ничего было бы невежливо.
— Хлеб и зелень возьму, спасибо, а пить мне нельзя — служба!
— Ай! Служба, панимаю. Но галодный нэ воин, давай кушай, дарагой, всё бэри, пожалуйста. А я тебя слушать буду.
— По правде говоря, это мне нужен ваш совет. Проблема в следующем, помните вашего оборотня-аптекаря?
И я вкратце напомнил ему ту историю, когда внешне законопослушный гражданин Оборотного города своевольно превращался в злобную гиену, убивая и людей и нелюдей.
