Колечко с бирюзой

 — Аркадий почесал в затылке.

— С чего ж его не узнать? Не изменился совсем, разве капелюшечку здоровше стал. А это неужто женка твоя? — Любаша отступила на шаг, окинула оценивающим взглядом молодую женщину и приветливо улыбнулась: — Не стесняйтесь! У нас тут по-свойски, хотя и видим этого парубка раз в двадцать лет. — Она потрепала Егора по плечу. — Но теперь-то я вас не отпущу. Жаль, сегодня баню уже поздно топить, но завтра по полной программе все устроим! Деток еще не успели завести?

— Пока нет, — Егор подмигнул покрасневшей Наташе, — но после вашей баньки, говорят, с этим вопросов не бывает?

— И с банькой, и со всем остальным у нас вполне благополучно.

Детьми тоже Господь не обидел. Пятерых послал, все живы-здоровы, а старший на следующий год школу заканчивает, в университет собирается поступать, на биолога.

Младшие Старовойтовы тоже высыпали на крыльцо и, выстроившись по ранжиру, молча наблюдали за церемонией встречи гостей.

За ужином выпили домашнего вина, пели казачьи песни, потом мужчины вышли покурить, а хозяйка, прижавшись к Наташе теплым боком, рассказывала о трудной жизни на кордоне, которая в последние годы стала еще тяжелее: браконьеры с той стороны гор грозят вырезать всю семью неуступчивого егеря.

Высокое начальство больше обеспокоено своими проблемами, а они — люди маленькие, с небольшой зарплатой, у них дети. Не дай Бог, что с Аркадием, куда деваться? Здесь хоть хозяйство выручает, огород…

Любаша взглянула на притихшую гостью и всплеснула руками:

— И-и-и, девонька! Да ты же спишь совсем! Такой уж у нас воздух! С непривычки быстро засыпаешь! Эй, мужики! — окликнула она мужчин, засидевшихся на крыльце.

 — Хватит лясы точить! Спать пора! Веди-ка, Егор, свою женушку на сеновал. Я там вам постелила. Простору больше и над душой никто не стоит. — Любаша хлопнула Егора по плечу. — Это мы уж по-стариковски, в спаленке, а ваше дело молодое, на сеновале в самый раз!

Взобравшись по узкой лестнице, они оказались в просторном помещении над хлевом, наполовину заполненном сеном.

— Наташа, ты еще можешь передумать и спуститься вниз, я все пойму! — прошептали ей на ухо теплые губы.

— Ты хочешь избавиться от меня? Нет, дружок, на этот раз у тебя ничего не получится. С некоторых пор я стала боятся спать одна.

— Я тоже боюсь спать один, как ни странно. Слушай, — Егор взял ее за руку и приложил к своей груди, — то ли дождь тарабанит, то ли мое сердце стучит?

— И то, и другое, — улыбнулась Наташа, — под дождь так хорошо спится.