— И категорично потребовала, заводясь негодованием: — Все! Не хочу больше о них говорить и слышать! Травят всякой херней, засадить в тюрьму пытаются, киллера нанимают, Аркаша даже порывался несколько кредитов взять на мое имя, перед отбытием за новым лицом, тоже не брезговал никакой копейкой, да облом для него случился. Он же не мог знать, что у меня первый муж с бзиком на тему моей безопасности и настолько вынес мне мозг вечными наставлениями на эту тему, что я держу в сейфе все документы! Я и в день свадьбы, заехав домой прямо после загса, паспорт в сейф убрала.
А по ксерокопии даже очень влюбленная в Аркашу женщина оформить ему кредит на пару-тройку миллионов не могла. И это от постигшей их обоих великой любви, мать их так! Слышать больше про них не желаю! И вообще, я сегодня похоронила бывшего мужа, потом в меня пистолетом тыкали, пугали и обещали очередную дрянь вколоть, а я, между прочим, символ мира на планете! — перейдя в конце своей сбивчивой речи почти на крик, горячо возмущенно заявила я.
— Какой символ? — осторожно переспросил Башкирцев.
— Мира! «Наши женщины и дети символ мира на планете!» Слыхал?
— Нет, — очень серьезно ответил он, — не слыхал.
Продержался пару секунд и принялся хохотать.
А я вот не стала хохотать следом за ним, старательно сдерживала нервный смех и только улыбалась, и то отвернувшись к окну, чтобы Илья не заметил.
Но этот всплеск эмоций дался мне тяжело, израсходовав последние крупицы оставшихся у меня сил.
Мое измученное сознание не зафиксировало момент, как я отключилась и уже не понимала, ни как мы добрались домой, ни как я оказалась в постели — меня словно выбросило из осознанной действительности.
Проснулась я сама, никто и ничто меня не тревожило. Слава тебе, господи! — проснулась просто от того, что выспалась. Открыв глаза, прислушалась к своему состоянию и констатировала, что прекрасно отдохнула и чувствую себя бодрой и даже местами радостной. Посмотрела на часы и присвистнула — а ничего я так поспала: половина первого дня.
Ну, что ж, пора вставать!
В кухне я обнаружила Башкирцева, развалившегося на диване в позе отдыхающего хищника — обманчиво абсолютно расслабленного, но готового в любой момент к действиям. Он смотрел телевизор, включенный на минимальную громкость, и пил что-то из большой кружки.
— О! — обрадовался Илья, поднявшись. — Ты проснулась! — подошел, обнял, поцеловал в лоб и присмотрелся к моему лицу.
