А он, чуть отстранившись, посмотрел на меня самым строгим своим взглядом и заявил суровым тоном:
— Вот теперь, Кира Андреевна, на самом деле одной благодарности совершенно недостаточно: давай-ка в постель!
Повода для отказа я не нашла и… В общем, в местное управление подписывать какие-то там документы и закрывать дело Илья Георгиевич отправился после обеда. Очень-очень после обеда, ближе к понятию «перед ужином».
Башкирцев уехал в Москву, а я осталась заниматься продажей бизнеса, устройством квартиры для сдачи и попутным, чуть ли не каждодневным уговариванием бабушки не бояться оставаться одной в городе, аргументируя это вынужденными обстоятельствами.
По большому счету, Ангелине Григорьевне было пофиг на все наши обстоятельства, и она вообще ничего не боялась, тем более что у нее теперь имелось две помощницы по хозяйству, постоянно проживавших с ней в усадьбе: все та же преданная Зина и ее старшая сестра, недавно присоединившаяся к ним.
Но выступить, это же святое, когда еще придется донимать родню, вот бабушка и отрывалась.
Мне пришлось пережить гнев деда, когда мы с Ильей, приехав к нему, рассказали в подробностях про трупы у меня в квартире и все последующие страсти-мордасти. Матвей Петрович негодовал, а я клятвенно пообещала ему больше никогда ничего не скрывать, переглянулась с Ильей и выложила про фонд и стыренные деньги.
Дед посмеялся и похвалил, пообещав всяческую помощь с фондом. А мне не помешает, мы и на самом деле, без дураков и обмана, будем благотворительной организацией, и я лично стану проверять каждого кандидата на помощь, вернее, его родственников, и ради этих целей не постесняюсь нагрузить мужа родного, хоть и бывшего, и его контору, как основную, так и побочную загадочную, да и сама кое-что могу в этом аспекте предпринять.
Кстати, насчет бывшего. Башкирцев старался приезжать ко мне каждые возможные выходные, да и я теперь частенько каталась в Москву, вплотную занимаясь делами фонда. Так что виделись мы почти регулярно, и каждый раз Илья требовал, чтобы мы немедленно пошли в загс и вернули меня в замужество с ним, но теперь уже мне было совершенно некогда, как и ему.
За это время я многое переосмыслила и поняла.
Мы настолько заняты собственными персонами, нашими переживаниями, надуманными и реальными проблемами, нашими претензиями миру и окружающим, что крайне редко, а скорее что и никогда вовсе, не даем себе труда мысленно встать на место другого человека и посмотреть на обстоятельства его глазами, с точки зрения его жизни.
