— Злодей не признается, а то, что кто-то мог увидеть момент подсыпания препарата, очень маловероятно. — И выдвинула свою версию: — А ведь это вполне могла быть не самая удачная шутка, ребята просто дозу не рассчитали и не подозревали, что мне так плохо станет. Народ меня постоянно подкалывает на предмет того, что я практически не пью. С тем же успехом этот препарат мог попасть в еду и на кухне у поваров. Или вообще в какой-то продукт или полуфабрикат еще до ресторана.
— Выясним, — пообещал нечто сомнительное капитан.
Он продолжил задавать мне еще какие-то вопросы, я отвечала, но все больше отстраненно и без интереса, неожиданно почувствовав, что измотана до предела. Как-то в один момент вдруг резко закончились силы, или адреналин, на котором я держалась последние часы, и навалилась такая непомерная слабость, что я подумала, что запросто могу сейчас и в обморок рухнуть, как какая-нибудь чувствительная барышня.
Но капитан Марчук мое состояние узрел сразу же своим острым сыскарским оком и постарался быстро завершить нашу беседу, пообещав что-то в стиле «ай би бек», вышел из кабинета, прихватив с собой папку с протоколами, но довольно быстро вернулся, оповестив меня:
— Бригада следственные действия закончила.
Тело уже увезли. Кресло, в котором находился пострадавший, мы изымаем для проведения экспертизы.
— Да пожалуйста, — даже обрадовалась я, — все равно его выкидывать.
Он разложил передо мной листы протокола и предложил их прочитать и подписать.
— Не могу, — честно призналась я. — У меня сил нет читать, что-то мне совсем плохо, Сергей Дмитриевич, а без прочтения я не стану подписывать.
— И искренне повинилась: — Извините.
— Ладно, — вздохнул он явно расстроившись, но все же пожалел меня откровенно.
И нам обоим было понятно, что пожалел. Спасибо ему за это честное.
— Придете завтра в управление, прочитаете и подпишете. Вот номер моего телефона, — и он протянул мне визитку. — И давайте сами, чтобы я вас повесткой не вызывал и наряд за вами не посылал. И из города не уезжайте.
— Я не могу, — совсем опечалилась я, что приходится ему отказывать. — У меня бабушка в Рощино, если я в выходные не приеду, она нам с вами такое устроит, что спасет только эмиграция.
— Что, все так плохо? — позволил себе улыбнуться капитан.
— Лучше вам не знать, — предупредила я. — Запросто может и до министра дойти. Не характер, а кремень какой-то, ей-богу, вся семья стонет.
— Да уж, не соскучишься с вами, Кира Андреевна, — посетовал товарищ капитан.
