Если к тому добавить, что мне не разрешалось не то что звонить, у меня телефон вообще изъяли, но и выходить в Интернет, можно представить состояние и положение человека в таком заточении!
Я думала, чокнусь! Реально! Жуть полная!
Спасали только книги! Я заказывала ребятам, и они мне приносили. Но читать все время невозможно, и я занимала себя изощренной кулинарией на радость всех оперативников, охранявших меня.
Что я только не готовила! Какие-то навороченные блюда, которые требовалось делать по нескольку часов, и пироги особые, и даже торты — вот от безделья меня и несло в кулинарное творчество!
Но даже интересно было.
А ночью было страшно! Стоило мне заснуть, я вновь и вновь видела, как медленно поворачивается ко мне стрелок, я смотрю в черную дырочку дула, и из него вылетает оранжевый огонь, выпускающий пулю.
Я орала и просыпалась…
Парни все понимали, и мне несколько раз приво-зили психиатра, который занимался со мной по специальной методике, чтобы уменьшить последствия шока.
Расследование продвигалось, я варилась, как консервы в банке, в этой квартире, которую уже ненавидела, парни сказали, что пострадавший Игорь Дмитриевич выжил, уже идет на поправку и все рвется встретиться со мной, чтобы как-то отблагодарить.
Не надо меня благодарить — дура была, что полезла! Теперь вот снятся кошмары, и каждую ночь на меня смотрят эти жуткие пустые глаза.
Башкирцева за время заточения я видела всего два раза — он провел первый опрос со мной под протокол, в очень официальном ключе. И второй раз, когда привозили художника.
Тот рисовал, а Илья Георгиевич сидел в кресле и молча смотрел на нас.
Точнее, на меня.
И я плавилась, как от жары в Сахаре, под этим его взглядом.
Он ни разу не оставался охранять меня с другими оперативниками и появился только…
Мы обедали, когда ребятам позвонили и что-то сообщили по телефону. Они быстро вскочили из-за стола, промямлили нечто невразумительное, оба были настолько возбуждены и веселы и так торопились бежать, что я сразу же поняла, что происходит нечто важное.
Решительный бой какой-то!"
"Бой не бой, но парни бросили на бегу, уже изнемогая от нетерпения, что за мной будут наблюдать ребята из наружки — то есть кто-то в машине у подъезда, ну или не в машине, — и умотали со скоростью ветра. А я осталась одна гадать, что там у них такое творится — так бой с преступным элементом все-таки или не бой?
Часа через три раздался звонок в дверь, я вздрогнула всем телом и осторожно, стараясь ступать совсем тихо, пошла к двери.
