— А, да, я, кажется, это поняла, — кивнула я и снова спросила с сильной заинтересованностью: — Но он выстрелил еще раз, почему у него не получилось?
— Произошла осечка, — объяснил мужчина таким тоном, каким разговаривают с тяжелобольными людьми: преувеличенная бодрость, сочувствие и осторожность в словах. — Вам очень повезло.
— Да, — согласилась я отстраненно. — Повезло. — И снова спросила: — И что теперь?
— Вы его запомнили? — совсем с другой осторожностью спросил следователь, словно боялся спугнуть удачу.
— Более чем четко, — твердо ответила я и пояснила: — Я его запомнила в деталях, боюсь, что на всю жизнь.
— Это пройдет, — пообещал он мне и улыбнулся по-настоящему.
Такой улыбкой, от которой у меня сердце екнуло, а в животе разлилось тепло.
«Погибель моя», — снова подумала я, глядя на него.
Но не я одна погибала и пропадала в этих неожиданно обрушившихся на меня чувствах и ощущениях — он тоже пропал! Да еще как!
Поскольку я оказалась основным и важным свидетелем, меня принялись охранять.
Пришлось выложить деду, в какую историю я умудрилась вляпаться, чтобы объяснить, почему я не могу с ним общаться какое-то время, и на работе с начальством объясняться, но уже при посредничестве полиции.
В тот же день меня поселили на какой-то оперативной квартире, разрешили только за вещами заехать в сопровождении охранявших меня оперативников, и никуда не выпускали, мало того, со мной там обязаны были находиться на время следствия и два охранника, парни из убойного отдела.
Это такой кошмар, хочу я вам сказать! Просто ужас!
Я очень деятельная, активная и мобильная дамочка, и сидеть несколько недель в ограниченном пространстве не самой большой квартиры — это гарантированно сойти с ума!
Следователи приезжали ко мне сами, даже художника из управления привозили, который нарисовал с моих слов портрет преступника, кстати, у нас получилось один в один, настолько я четко запомнила его лицо, как сфотографировала, боюсь, что на всю жизнь, так вот художника привозили на эту квартиру — между прочим, с завязанными глазами — я посмеялась.
Но оказалось, что зря.
Как рассказали ребята-оперативники, меня активно разыскивали и уже наводили справки на работе, и у моих друзей выспрашивали информацию обо мне, проверяли квартиру мою, и за дачей деда несколько дней какой-то человек следил.
