Каково это, интересно: живешь себе, живешь, а потом вдруг понимаешь, что вокруг тебя тридцать упырей, готовых украсть твоего плешивого кота!
– Десять. Это на троих…
Бабкин сдержал вздох. Проверять тридцать человек – неподъемная задача, и Макар осознавал это не хуже него.
– Габричевский ходил к какой-то ведьме – Габричевский украл кота. По-моему, связь очевидна, – со всей убедительностью, на которую был способен, сказал Сергей. – Какой-нибудь сатанинский ритуал…
– А почему для ритуала понадобился не уличный Васька, а кот из ювелирного магазина?
Бабкин напрягся и сообразил:
– Кровь еврейских младенцев заменили кровью еврейского кота.
Несколько секунд Илюшин озадаченно смотрел на него.
– А с христианскими что? – спросил он наконец.
– С христианскими кем?
– Младенцами!"
"– Да в целом неплохо всё… – Бабкин несколько растерялся от оборота, который принял разговор. – Растут, знаешь, первый прикорм пробуют…
– Мацу, видимо, – в тон ему сказал Макар.
– Серёжа, меня твои фрагментарные знания об окружающем мире иногда загоняют в тупик. Но в одном ты совершенно прав: ворожея – это наш очевидный следующий шаг. Ну и майор Специя.
– Шафран?
– Ага. Который клялся и божился, что не имел никаких дел с Габричевским.
Глава шестая
1Наташа вернулась в аудиторию, вытерла доску и нарисовала кота. В несколько движений заштриховала манишку и легким пышным облаком обвела хвост. Теперь глаза… Одноглазый, сказали частные детективы, и она задумалась, какой выбрать, правый или левый.
Не придумала, нарисовала оба. Ушки скруглила.
Кота украл, надо же. Безумие какое-то. Хотя от Ильи всегда фонило чем-то таким… Не откровенным сумасшествием, конечно, но легкой патологией. Как сейчас говорят? Пограничник.
Кот смотрел на нее с печальным пониманием, как лев с картины в «Обыкновенном чуде». От этого льва каждый раз на душе становилось невыносимо. Особенно в финале, когда пламя охватывало декорацию.
Наташа из-за этого и песню не могла дослушать – начинала реветь. И волшебник-то сердце рвал, но бог бы с ним, с волшебником, не пропадет, а вот лев с человеческим взглядом – он пылал, и режиссер милостиво останавливал последний кадр, не дав зрителю увидеть, как он сгорит целиком.
Кота жалко, подумала Наташа.
Этим двоим она, конечно, сказала неправду. Жалела Илью, как подростка? Разве что немного. И терпела его не поэтому.
