— Смотри, капитан, — удивленно воскликнул поручик, — здесь, в нише, целый арсенал! Три автомата, пистолет, гранаты.
— Поищи хорошенько, здесь и пушку найдешь, — ответил вместо Беркута Крамарчук, одной рукой хватая свой валявшийся на столе немецкий офицерский ремень с двумя пистолетами, а другой — автомат. — Ну, христопродавцы!… Теперь у меня с вами будет другой разговор. Ты, капитан, тоже хорош. Что ж ты мне не сказал, что в этой берлоге есть еще один выход?
— Думаешь, это пригодилось бы?
— Ты же видишь, как мне везет на каменные склепы!
Мазовецкий осторожно отодвинул прикрывающий основной вход камень-стояк и выглянул.
В подземелье проникли первые, едва пробившиеся через частокол сосняка, лучи холодного утреннего солнца. Владиславу оно показалось горным миражом.
Пока он изучал подходы к пещере, все трое быстро разбирали арсенал майора: рожки с патронами, гранаты, запасные обоймы к пистолетам.
— Пора уходить, командир, — первым подал голос Корбач. — Иначе немцам придется вбивать сюда еще несколько крючьев.
— То есть как это — уходить? — нервно рассмеялся Крамарчук. — Ты что?! Не дождавшись хотя бы одного из них?! Да я его на этот же крюк!
— Корбач — на поверхность! — вмешался Беркут. — Замаскируйся. В бой вступаешь в крайнем случае, когда будем отходить. Позицию занимай так, чтобы контролировать оба выхода.
— Капитан, гости! — послышался голос Мазовецкого. — Майор Смаржевский и немец. Буду встречать у входа. — Он юркнул в проход и сразу же задвинул за собой камень.
Андрей прислушался.
Под завывание ветра, прорывавшегося в щели между камнями, стрельба то затихала, то вспыхивала с еще более яростной силой. Но при этом явственно удалялась к возвышенности, куда уводила карателей группа младшего лейтенанта. Эти же двое — немецкий и польский офицеры — возвращались, решив, что опасность окончательно миновала. Прозрение их должно было стать жестоким.
Беркут метнулся к висевшей под потолком лампе, погасил ее, оставив гореть только ту, что в нише, и, вернувшись к выходу, прижался к боковой стенке.
Крамарчук затаился по другую сторону, втиснувшись в углубление, к которому подступали нары.
— Займешься первым, — успел предупредить капитан. — Если Смаржевский — не убивать."
"Зашуршала плита, на серой каменной стене отразилось похожее на изогнутое велосипедное колесо очертание входа. Оно становилось все ярче и ярче.
— Ну что, можно отводить этого партизана в дом, — по-немецки сказал Смаржевский. — И отправлять в Подольск.
