Пинками, что ли, погнать командиров этого полка на пулемёты? Чтобы знали, сволочи, каково это идти в атаку на плохо разведанные позиции противника. Но это желание у меня очень быстро прошло. Так, минутный порыв. Я-то понимаю, что это от безысходности и желания хоть что-то сделать. Не дело командарма с пистолетом поднимать людей в атаку, на какой-то сраный ротный опорный пункт. Да, вот именно, при зрелом размышлении, я пришёл к выводу, что это всего лишь ротный опорный пункт. Расчихвостили нас по полной программе, и что обидно, сделать ничего не получается.
Нет, конечно, можно нагнать сюда ещё людей и всё-таки завалить эти чёртовы пулемёты телами моих бойцов. И что? В этом, что ли, будет заключаться доблесть командарма? Да гнать нужно таких военачальников взашей. А лучше отдать на растерзание матерям красноармейцев, погибших по вине такого командарма. По крайней мере, для меня это было бы самое страшное наказание.
Все эти размышления на грани нервного срыва были фоном на основную думу – как заткнуть эти проклятые пулемёты.
Варианты отметались один за другим, пока в голову не пришла одна простая мысль. «Что ты паришься, мать твою! У тебя же рядом сидит лучшее оружие для этого дела – Якут называется! Да он с километровой дистанции в пуговицу попадёт, не то что в глаз пулемётчику с трёхсот-четырёхсот метров». Я, тут же не отрываясь от стереотрубы, выкрикнул:
– Шерхан, Якут, быстро ко мне!
Когда оторвавшись от стереотрубы, повернулся, оба сержанта стояли уже передо мной.
Ещё бы, им до места командующего у стереотрубы было всего-то метра два, не больше, они, как обычно, сидели на корточках, прислонясь спиной к стенке окопа НП. Глянув на свой главный резерв, я про себя хмыкнул: «Вот так всегда, если какой-нибудь немецкий командарм имеет в резерве пару-тройку дивизий, то у меня на всё про всё имеется пару сержантов. Нет, вру, ещё боевой водитель, трое рязанских детинушек, дрыхнущих сейчас в кузове “хеншеля”, и лейтенант Костин с семью трофейными “ханомагами”.
Ну что, фашистские сволочи, – кому задницу порвать этими несметными силами?» Самоирония это, конечно, хорошо, но не в этой ситуации, сейчас нужно действовать, а не грызть себя, упиваясь той малостью, которая доступна командующему сильнейшей армией СССР. Приняв это как данность и отбросив бравурные мысли, я, обращаясь к Якуту, воскликнул:
– Ну что, сержант, опять твой зоркий глаз Родине нужен.
