Командарм

А это, пожалуй, было последнее тяжёлое вооружение немцев, способное остановить танки КВ дивизии Вихрева. Одним словом, всё рассчитал этот немецкий стратег, но только он не знал, что у русских имеется в запасе 152-мм гаубичный артиллерийский полк.

Вот как только немцы закрепились в отдалении от жилых кварталов, я и отдал приказ артиллеристам открыть огонь. А через полтора часа полк майора Полозова начал зачистку позиций немцев. Часть фашистов всё-таки смогла ускользнуть из огненной ловушки, но большинство так и осталось навечно в этой холмистой окраине Варшавы.

Пленных у полка майора Полозова не было.

На следующий день в 20–00, когда все бои в городе уже были закончены, и в Варшаве наступила относительная тишина, в моём импровизированном командном пункте, оборудованном в бывшем ресторане, стало многолюдно. Собрались не командиры подразделений 10-й армии, а поляки, при этом больше половины из них были не в форме наших союзников, а в гражданском. Что для меня было необычно, присутствовали и женщины в очень красивых нарядах.

На этот, можно сказать, дипломатический приём я пошёл из-за настойчивых уговоров Ежи Топехи. В местном политическом бомонде он из-за хороших отношений с командармом-10 стал важной фигурой. Теперь все предложения от влиятельных в своей среде поляков поступали через него. Вот и эту встречу с самыми влиятельными поляками Варшавы, а значит и страны, организовал Ежи Топеха. Он и договорился с хозяином ресторана о гастрономической и культурной программе. С моей стороны практически не было никаких усилий по организации встречи с представителями польской общественности. Только приказ не занимать большой зал ресторана, сосредоточив все службы в небольшой пристройке. А из всех служб 10-й армии у меня и было-то моя, так сказать, спецгруппа, радиостанция и откомандированный из батальона Жигунова мотострелковый взвод, для несения караульной службы.

Если прямо сказать, я просто зашивался без штаба и с большим нетерпением ожидал прибытия штабного эшелона и бронепоезда.

Хотелось сбросить с себя ту нагрузку повседневной, не боевой жизни частей, которая навалилась на меня после разгрома немецкой группировки в Варшаве. И с течением времени проблемы только нарастали. А бронепоезд был нужен, чтобы через его мощную радиостанцию переговорить с генералом Борзиловым. С моей радиостанции никак не удавалось установить связь с седьмой танковой дивизией, но зато с Пителиным за последние сутки удалось переговорить три раза.