Командарм

Могу сказать даже больше – местное население стало относиться к Красной Армии весьма неплохо. Несмотря на то что сейчас очень тяжело, гражданская власть практически везде самоустранилась, отсутствуют органы НКВД, но анархии и бардака нет, а в городах и сельской местности для наших военнослужащих стало даже безопаснее, чем до войны. Бойцы пострадать могут только в результате немецких бомбардировок, но никак из-за нападений польских националистов.

– Ну, смотри, Юрий Филиппович, тебе на месте там виднее, но меня НКГБ предупреждало, что вокруг фашистов сейчас крутится много разных мутных личностей.

Есть даже русские и украинцы, и наверняка в пособники фашистов пошло много и поляков. Ладно, я тебя предупредил, а ты уже там сам кумекай. Главное, чтобы удар 10-й армии не сорвался, а то совсем плохо на юго-западном направлении, совсем!

– Вас понял, товарищ генерал армии! Разрешите приступить к подготовке операции.

– Приступай, Юрий Филиппович. и помни, просто пшикнуть ты не имеешь права – удар должен быть такой силы, чтобы в генеральном штабе немцев забеспокоились и бросили на ликвидацию вашего прорыва танковые и моторизованные соединения.

В идеале бы не только резервные из группы армий «Центр», но и переброшенные из состава группы армий «Юг».

После этих слов Жукова сеанс связи прекратился и не только потому, что всё уже было сказано, а из-за того, что лимит времени закончился. Как только сеанс связи закончился, я глянул на часы, в этот раз перебор лимита длительности разговора составил 27 секунд.

После прекращения разговора с таким большим начальством я сидел молча и практически без движения довольно долго – переваривал свалившийся на голову новый статус. Надо же – командарм, обалдеть можно. Но новая должность это и дополнительная ответственность, и обязанности, и вся моя эйфория и радость за это время бездействия были сметены водопадом мыслей о том, что требуется сделать и как можно быстрее.

Вернувшись из фанфарного мира в реальность, я первым делом приказал радистам установить связь со штабом 9-й САД. В предстоящей операции воздушное прикрытие было очень важно. По крайней мере, в первые часы наступления, пока мы не прорвём линию немецкой обороны. А в дальнейшем, когда корпус углубится в немецкие тылы, люфтваффе замучается пыль глотать, отыскивая наши подразделения в том бардаке, который, как я надеялся, начнётся у гитлеровцев.