Командир штрафной роты

— Под ногами у Илюшина, Кузьмич, не путайся. Но в бой вступай, не мешкая.

— Автоматов маловато…

— Возьми пару трофейных, какие я в запасе приказал держать. Ясно?

— Так точно, — снова козырнул исполнительный Кузьмич, которому ой как не хотелось лезть с нами в пасть к немцу. Но куда денешься. Приказ.

Когда выходили, кто-то напомнил Илюшину, что мы так и не пообедали. Ротный на секунду задумался:

— Потерпим, ребята. Может, брешут, а может, нет, но пуля в полное брюхо — паршивое дело.

— С богом! — напутствовал комбат.

Илюшин торопливо уводил роту в обход этой чертовой скалы. За нами двинулся боевой резерв во главе с ветераном Кузьмичом.

Мы спешили. Ничего хитроумного и особо выдающегося не было в решении комбата пустить роту во фланг, а если удастся — в тыл обороняющимся немцам. Так поступали во всех войнах, начиная, наверное, с древних времен. Эту тактику постоянно применяли немцы. Возможно, в масштабах дивизий и армий так же действовали и наши генералы.

Но небольшие подразделения, до батальона, как я заметил, старались держать в куче.

И наступать массой. Не приветствовались всякие ночные удары мелких мобильных отрядов фрицам под дых без артподготовки и многочисленных согласований. Не мне, только что испеченному взводному, судить большое начальство. Но порой возникало чувство, что наши командиры дивизий, полков несут куда, меньшую ответственность, пуская, «как положено», после отстрелявшейся артиллерии батальоны и роты в лоб, неся огромные потери, чем начинать заниматься «самодеятельностью».

Можно списать и сто, и пятьсот убитых. «Фашист бьется отчаянно у ворот своего смердящего логова!» — такие строки читал я в газете. Большие потери этим оправданы. Но если наша куцая рота, только начинающая постигать азбуку горной войны, ухнет без вести, да еще трое-пятеро попадут в плен, очень туго придется комбату. Запросто под трибунал загремит. И командира полка по головке не погладят, хотя приказа на «самодеятельность» он не отдавал. Лишь дал время на подготовку, а комбат, как я узнал позже, получил устное негласное разрешение рискнуть.

И на том спасибо.

Но это мы будем обсуждать позже, а пока шли быстро, стараясь не шуметь. Впереди — саперы с разведчиками, а направление определял Илюшин, слушая советы «западника» Грищука. Заведет нас бандера хренов к черту на рога, и пропадем ни за грош! Так думали многие. А я ничего не думал. Мы с Иваном Мироновичем Коробовым вели взвод. Пятнадцать-шестнадцать человек. А замыкал взвод Леонтий Беда.