Командир штрафной роты

И, выждав момент, огрызались так, что клочья от наших передовых частей летели. А кто их считал, похороненных и просто брошенных при бегстве убитых? Эту истину даже я, девятнадцатилетний мальчишка, хорошо знал.

Сначала мы ничего не поняли. Внизу ревели моторы, слышались голоса. Пробовали кричать, нас не слышали. Сквозь густой туман ничего видно не было. Но сообразили, что наши отходят. Не батальон, не полк, а, наверное, целая дивизия или корпус. Вдалеке то в одном, то в другом месте эхом отдавались взрывы, едва не со всех сторон.

— Котел, — шептали солдаты постарше. — Перли дуром и в котел угодили. Прижал нас немец.

Они были близки к истине. После успешного наступления наших войск в Карпатах немцы сумели собрать крупные силы, в том числе несколько венгерских дивизий. Нанеся сильные контрудары, потеснили наши войска, кое-где восстановили сплошной фронт. В те дни середины сентября наш полк и другие подразделения попали в окружение. Отходили с боями, а кое-где бежали под напором немецких танковых корпусов, поддержанных авиацией.

Спустя много лет я читал различные издания истории Отечественной войны. И однотомники, и многотомники. Времен Хрущева, Брежнева. В потоке общих фраз о мужестве, героизме, руководящей роли партии, о наших мощных ударах терялось истинное положение дел на фронтах. Немцы осенью сорок четвертого были еще очень сильны, обладали мощной техникой, воевали грамотно и упрямо. Я бы постеснялся употреблять слово «разгром», которое так любили повторять наши послевоенные историки, описывая успехи Красной Армии в сорок четвертом году.

Да, били немцев крепко, но платили по-прежнему большой кровью, и до разгрома фашистов было еще далеко.

Но все это рассуждения. А в то утро наши части отступали, и мы не знали, что делать. Когда туман рассеялся, увидели массу людей, машины, повозки, двигающиеся по дороге в обратном направлении. Илюшин послал Олейника и Леонтия Беду выяснить, что происходит, и отыскать по возможности если не батальон, то полк.

Через час оба вернулись. Сообщили, что из штаба дивизии нам приказали оставаться на месте и быть готовыми к бою. Немец наступает. Внизу тоже, кроме батальонного заслона, роют позиции для противотанковых батарей и пехоты.

— Доигрались! — выругался Илюшин.

Больше он ничего не добавил, зная, что можно крепко поплатиться за длинный язык. Но мы все понимали происходящее и без его слов. Весь день отступали наши части.