Командир штрафной роты
4 прочтения
Но я помню, как текла кровь, просачивалась сквозь повязки, я рвался встать и не мог. Ощущение, что тело проткнули во многих местах железным стержнем. Когда немного миновал шок, заныли, загорелись от боли раны, но я знал, что не умру, и даже сумел сесть.
— Где Лыков… где старшина?
Нас погрузили в «студебеккер». Человек двенадцать раненых. У Лыкова были пробиты ноги, и он тоже звал меня.
Когда отъезжали, меня от тряски стало тошнить, и я закрыл глаза. В тот день война для меня и старшины Лыкова закончилась. Из санбата нас развезли по разным госпиталям.
В эвакогоспитале 1853 я лечился до 26 мая 1945 года. Рана на бедре заживала быстро. С рукой было хуже. Пуля, вбив в предплечье клочья ткани от гимнастерки и нательной рубахи, вызвала сильное воспаление. Раза три мне резали руку, чистили рану. Одну из операций снова делали под общим наркозом. Хирург спросил, какой это по счету наркоз. Я ответил, что второй. Уже после операции он сказал, что общий наркоз — штука вредная, отнимает пять лет жизни.
День Победы отметили в госпитале, как полагается. Был хороший обед, нам выделили спирта, да еще мы сами достали водки, вина. Некоторые плакали. Не верили, что остались живы. Кто имел пистолеты, устроили вечером салют. Все крепко выпили. Один лейтенант засадил пулю в окно третьего этажа.
После выписки нас, целый вагон офицеров, отправили в Белую Церковь. Наверное, слишком много победителей скопилось за границей. До марта 1946 года я служил в Киевском военном округе командиром взвода в пехотном полку. Там получил один за другим три своих ордена. «Красную Звезду» — за снайперские успехи. А как еще назвать? За то, что без малого четыре десятка фрицев перебил? Второй орден Отечественной войны второй степени — за Карпаты, третий орден, тоже Отечественной войны второй степени, — за штрафную роту.
Я рвался домой. Соскучился по родным. В марте 1946 года меня, как получившего три тяжелых ранения, демобилизовали. Многие офицеры завидовали.
