Командир штрафной роты
6 прочтений
Были, конечно, и встречи серьезные, с взаимными клятвами, обещаниями. Но в самом разгаре шла страшная война. Какое будущее ожидало нас?
Участились самоволки, фронтовики являлись к утренней поверке мятые, дышали перегаром. Наш командир учебной роты, капитан Лагутин, повоевавший, тяжело раненный и преподававший в училище около года, собрал актив. Долго спорили, извели массу махорки и запас капитанских папирос. Лагутин, заканчивая собрание и прекращая уже ненужную болтовню, заявил:
— Роту развалить не дам.
Двоих, наиболее злостных нарушителей, которых «воспитывать» было бесполезно, по рапорту Лагутина отправили на фронт без присвоения какого-то звания.
— Ничего, я свое взял. Повоюем и рядовым.
Зато второй, придя в себя, чуть не взвыл. Он был поумнее, знал, что максимум через неделю окажется в окопах. Пытался каяться, но Лагутин жестко отрезал:
— Будь мужиком. Тебя сколько раз предупреждали? Иди, собирайся. Не захотел по-человечески, лежи рылом в грязи.
Остальные нарушители поутихли, хотя поздно вечером то в одном, то в другом месте перемахивали через забор к своим подругам курсанты. Жизнь не остановишь.
23 июня 1944 года началось наступление наших войск в Белоруссии. Мы жадно слушали сводки с фронта, расхватывали газеты. Цифры впечатляли. За шесть дней советские войска продвинулись на сто с лишним километров. Четыреста бомбардировщиков под прикрытием ста двадцати истребителей нанесли мощный авиационный удар по окруженным частям противника.
В конце июля состоялся первый выпуск курсантов. Это были бойцы, проходившие службу еще до войны, воевавшие и уже вполне сформировавшиеся командиры. Сто двадцать младших лейтенантов, в новенькой форме, с портупеями, с кобурами на боку печатали шаг под марш «Прощание славянки».
— Счастливо, ребята!
— Встретимся в Берлине!
До Берлина из них дойдут немногие.
А я познакомился с девушкой. Худенькая, небольшого роста, в синем цветастом платье, она стояла на краю танцплощадки. Компания оживленно переговаривалась, слышался громкий смех. Но я понимал, как скованно и напряженно чувствуют себя большинство девушек. Многие из них за три года войны потеряли близких, пережили эвакуацию, работали по двенадцать часов без выходных, на скудном пайке.
