Прохор Иванов протрезвел буквально на глазах, ведь все это произошло метрах в трехстах от джипа и он все это видел своими глазами.
– Сиди тихо и не рыпайся! – направив на него ствол пистолета, сказал Никита. – Шевельнешься – пристрелю, понял?
Прохор закивал головой и по его небритым щекам потекли слезы. Это были слезы ужаса.
«Рафик» дымился. Джип помчался в гору.
Забрали Малыша, который вскочил на заднее сиденье, а затем автомобиль развернулся и понесся по дороге в направлении Смоленска.
– Здесь, – сказал Никита, указывая на проселочную дорогу, которая уходила в сторону от трассы.
– Сюда, сюда давай!
Джип резко повернул; и въехал в березовый лесок.
– Выходи! – приказал Прохору Иванову Никита. – Выходи, я тебе сказал! – а затем схватил его за плечо и буквально вышвырнул из салона джипа.
Прохор хотел побежать, но вовремя подставленная нога Никиты опрокинула его на землю, а затем Никита для острастки заехал ногой водителю «КамАЗа» по ребрам. Тот ойкнул и его стошнило – водкой, колбасой, капустой и всей той дрянью, что он съел в придорожном кафе.
– Вот так-то будет лучше. Лежи, не рыпайся. Веревку давай! – обратился он к Пастуху.
Тот притащил веревку, быстро была сделана петля.
– Мужики, не надо! Я никому ничего… Я…
Прохор Иванов будет молчать, как могила!"
"Мужики, не надо! – уже обо всем догадавшись, взмолился водитель.
Но подобные просьбы на мужиков типа Никиты не производили никакого впечатления.
Они наоборот, лишь еще больше заводили бандитов, раззадоривали их.
– Давай, забрасывай! Завязывай!
Среди берез росла корявая сосна, суковатая и невысокая.
Один конец веревки был закинут на сук, петлю набросили на шею плачущему Прохору Иванову, а затем Пастух приподнял его и резко дернул за ноги. Язык Прохора вывалился изо рта. Его галифе были мокрыми.
– В штаны наложил, – брезгливо сказал Никита, оглядываясь вокруг. – Вроде бы мы здесь не наследили. Давайте отсюда, быстрее! И дай мне телефон, я позвоню кому надо.
Никита связался с секретарем Гапона, сказал, что уже все сделано и сунув трубку в карман кожанки, сел в джип на переднее сиденье.
Известие о гибели проверяющих тут же было передано секретарем Григорию Александровичу – генералу из Министерства обороны. Теперь у того появился козырь против полковника ГРУ Бахрушина.
– Дай-ка мне бутылку водки, – попросил Никита.
Пастух подал бутылку и быстро, из горла, Никита отпил половину, а вторую протянул Пастуху.
– Пей, пей, руки дрожать не будут, да язык заплетаться перестанет.
