Борщев судорожно подумал:
«Какой же я дурак, что не сделал ноги раньше!»
И тут его взгляд упал на испачканную телефонную трубку, которая лежала на еще влажной простыне. Большой фантазии, чтобы представить себе картину недавнего разгула, не требовалось. ""Вот она, жадность-то! – глотая слюну, подумал Борщев. – Ведь месяц назад или два я преспокойно мог собрать вещи и смыться за границу. Паспорт есть, деньги тоже… Чего мне не хватало?
Сдался мне этот долбанный полигон! Да и мулатку бросил бы здесь вместе с квартирой.
Что я себе другую бабу не нашел бы? Еще лучше отыскалась бы!""
Но теперь ему ничего не оставалось, кроме как покориться чужой воле. Самым страшным и пугающим была неизвестность. Охранник продолжал заниматься своим делом – подпиливал ногти и сдувал пыль с пилочки. Было видно, он никуда не спешит.
Раздался телефонный звонок. Звенели одновременно и подставка от телефона и сама трубка. Брать трубку охранник побрезговал, поэтому подошел к основанию телефона и нажал кнопку громкой связи.
В комнате зазвучал спокойный голос Гапона:
– Приехал козел?
– Да, приехал. Лежит себе смирненько, посапывает, вопросы ненужные задает.
– Ну поговори, поговори с ним, нечего ему скучать. А я часика через два подъеду. Да и не забудь сказать ему, что приеду с его бабой.
– Скажу, то-то обрадуется!
Из динамика послышался смех Анжелики.
Борщев заскрежетал зубами. Он и сам не подозревал, что этот смех вызовет в нем такую ярую злость.
Теперь он ненавидел Гапона так, как может ненавидеть только сильно униженный человек. Но это было только начало падения. Подполковник Борщев прекрасно знал, Гапон умеет унижать, умеет заставлять покоряться своей воле.
Охранник хмыкнул и посмотрел на своего пленника. Тот казался ему жалким и раздавленным, как червяк, не способным оказать ни малейшего сопротивления, хоть ты садись на него и сиди, а он и слова не скажет.
А может и поинтересуется участливо:
«Не жестко ли?»
Из динамика послышались гудки. Охранник нажал на клавишу и вновь устроился в кресле. Заниматься ногтями ему надоело, чисто вычищены, гладко подпилены. Голова его клонилась к коленям. Перед тем, как выйти на дежурство, он провел бессонную беспутную ночь, еле заглушив с утра запах перегара жевательной резинкой. Его неодолимо клонило ко сну, но он понимал, что должен держаться начеку.
