А Бахрушин тем временем размышлял.
Но уравнение получалось со многими неизвестными и данных для того, чтобы получить ответ, не хватало.
– По-моему, Борис Иванович, получилось так, что ты, сам того не желая, облегчил задачу тем, кто стоял над Борщевым.
– Ничего я не облегчал! Все получилось само собой.
– Да. Но им было выгодно избавиться от подполковника. Теперь они смогут все списать на него, если, конечно, в этом возникнет необходимость. – Иваницкий… – проговорил Бахрушин, – теперь остался только он.
И я удивлюсь, если полковник до сих пор жив. Хотя, – задумался он, – наверняка на полигоне у них крутится большое дело. Раз большое, значит у него есть инерция.
– Какая инерция? – не понял Рублев.
– Все большое имеет огромную инерцию.
Остановить такую машину мгновенно невозможно, пока она не выработает свой ресурс.
Значит, Иваницкий им еще понадобится.
– Кому им? Людям в Министерстве обороны?
– Нет, – покачал головой Бахрушин. – Они в этом деле такие же пешки, как и Иваницкий с Борщевым.
Получают свои деньги и не более того. А вот настоящий хозяин – это тот, кого ты видел с мулаткой Борщева.
Борис Иванович подложил под носок салфетку и надел ботинок.
– Я думаю, Леонид Васильевич, самое время сейчас заняться Иваницким.
– Да, – усмехнулся Бахрушин, – тебе мало подполковника? Послушай, Борис Иванович, а не кажется ли тебе, что лучше всего нам с тобой будет отдохнуть? – полковник Бахрушин прищурил глаза и хитро посмотрел на Рублева.
– Что-то я вас не понимаю.
– Ну рассуди сам, почему я, ты должны заниматься этим делом?
Комбат удивленно посмотрел на полковника Бахрушина, не в силах понять – говорит тот серьезно или же просто хочет его позлить.
– А зачем жить, Леонид Васильевич, если потом все равно умирать?
– Тоже правильно, – Бахрушин упер руки в колени и поднялся со стула. – Помочь я тебе ничем не могу.
– Вы же говорили есть бумаги.
– Бумаги, бумаги… – зло скривил лицо Бахрушин. – Завтра они сделают так, что эти бумаги гроша ломаного стоить не будут, – Леонид Васильевич остановился, как бы раздумывая, стоит ли выдвигать ящик письменного стола или же закрыть его на ключ и забыть о его содержимом.
Комбат понимал, Бахрушин близок к нервному срыву, но не торопил его с принятием решения.
– И все-таки, – тихо произнес полковник ГРУ, – там, на полигоне, есть что-то, о чем узнал во время проверки майор Кудин.
Именно это его и погубило – голову даю на отсечение.
