И тогда из блестящего золотого маятника на него смотрело странное лицо, похожее на морду диковинной глубоководной рыбы, которую посадили в круглый аквариум, да еще зачем-то надели на нее очки.
– Так, так, так, – бормотал Бахрушин.
И вдруг он остановился, как вкопанный, застыл как мячик, мастерски прижатый к полу. И если бы кто-нибудь сейчас увидел этого хитрого, многоопытного полковника, который прошел огонь и воду, то наверное, расхохотался бы. А полковник Бахрушин стоял, вертя головой из стороны в сторону, словно у него болела шея или зудело между лопатками.
А между лопатками действительно зудело, и Бахрушин уже предчувствовал, что это дело принесет ему очень много хлопот. Ведь фамилии, которые имелись в бумагах и цифры, давали ясное представление о том размахе, с каким ведется дело.
«Так в чем же здесь суть»? – принялся размышлять Бахрушин, стоя посреди большого свекольно-красного ковра, на котором уже была протоптана диагональная дорожка, соединяющая окно и часы.
Даже его не склонный к шуткам шеф однажды пошутил, увидев полосу на ковре:
– А что это ты, Васильевич, тропу пробил на ковре?
– Какую тропу? – словно не поняв, спросил тогда Бахрушин.
– Как у зверей к водопою.
– А, вы, генерал, ковер имеете в виду? – глядя на вытертый ворс, спросил Бахрушин.
– Да, именно его. Одни убытки от тебя, полковник! Сколько ты уже ковров испортил?
– Не испортил, а истоптал, и с пользой для дела, – заметил Бахрушин, зло махнув своей лысой головой.
– Все лучше, чем обивку кресла задницей протирать.
– Оно-то так… – глубокомысленно заметил генерал, любивший размышлять сидя.
«Интересно, а генерал уже знает обо всех этих делах?»
Но тут же полковник ответил сам себе:"
"«Конечно же не знает. Если бы узнал, то уже было бы шуму и гаму как по поводу выбросившегося из окна на людную улицу пьяного офицера, прихватившего с собой в дорожку еще и секретные документы – россыпью».
О том, что большие деньги от торговли оружием уходят налево, конечно же, полковник Бахрушин прекрасно знал.
В России всегда воровали, воруют и, скорее всего, будут заниматься этим прибыльным делом в дальнейшем.
Но даже при воровстве следует знать меру.
Одно дело – десятая часть процента, пусть даже один процент. Такие деньги можно списать, можно даже и не заметить их от широты душевной. Но когда речь шла о суммах, сравнимых с бюджетом небольшого государства, дело приобретало другой оборот.
