До бандитов, прибывших из Москвы, время от времени долетали слова бравурной солдатской песни о том, что они, соколы-орлы, отстоят Москву, заслонят ее от любой напасти. Специалист по взрывным устройствам Гоша скептично поморщился, слушая эту глуповатую песню.
«Ни хрена вы, ребятки, не отстоите. Позвонит Гапон, скажет нажать на кнопку и тогда все. Взлетите вы на небо вместе со своей песней и огромным барабаном».
Но солдаты, не чувствуя никакой опасности, весело маршировали под удары огромного барабана. Погода стояла хорошая, ярко светило солнце, по небу плыли легкие белые облака.
* * *"
"Если Борис Рублев принимал решение действовать, то мгновенно преображался, становился сразу же внутренне собранным, лицо его приобретало решительный вид, каждое движение становилось четким, выверенным, голос звучал решительно и уверенно. В общем, он становился похожим на того Комбата, которого знали и любили все его подчиненные, человека, готового на все ради достижения цели, ради того, чтобы выручить своих товарищей из беды, не дать им погибнуть.
Андрей Подберезский сразу же почувствовал ту разительную перемену, которая произошла с его бывшим командиром. Да он и сам, глядя на Комбата, мгновенно преобразился. Он был готов выполнить любое его решение. И если бы Комбат приказал Подберезскому броситься в огонь, то Андрей Подберезский не раздумывая сделал бы это.
– Значит так, Андрей, – решительно и твердо сказал Борис Рублев, – ты остаешься здесь. Спирт мы с тобой слили, наверное, тонн на двадцать этого дерьма в России стало меньше.
Машину отогнали. В общем, ты карауль этих двоих, они еще нам понадобятся.
Будь внимателен. Они, насколько я понимаю, не подарки.
– Но я тоже не подарок, Комбат!
– Хорошо, Андрюха, в общем держи ухо востро, спуска этим уродам не давай. А я рвану в Москву, надо обо всем рассказать полковнику Бахрушину. Наверное, он ждет наших донесений.
– Привет ему от меня, Иваныч.
– Хорошо, Андрюха. На тебе пистолет, но без толку не пали. Оружие используй лишь в случае крайней необходимости.
– Понял, командир, – сказал Подберезский и посмотрел на своих подопечных, которые сидели на земле, привязанные к деревьям. – Была бы какая-нибудь яма, командир, сбросили бы их туда. И сидели бы они в ней как волки и выли бы, глядя на небо.
– Некогда ямами заниматься, Андрюха, надо действовать. И заодно поглядывай, что там делается на полигоне. А я мигом туда и назад.
Комбат гнал серебристый «ниссан», не жалея двигателя.
