– Послушай, а как ты все это смог узнать?
– – – Как раз вот это, – ответил Комбат, – было абсолютно не сложно сделать. Я облил спиртом одного из тех, кто сидел в машине – того, с пистолетом – и сказал, что если он мне не признается, то я брошу спичку к его ногам и он превратиться в факел. Этот трюк действует на людей мгновенно, они сразу становятся разговорчивыми, сгореть заживо никому не хочется.
Бахрушин прикусил губу. Подобного он не ожидал даже от Комбата, и теперь ему уже не очень хотелось вникать в детали.
– Ну ты и крут, Борис Иванович!
– А они, эти мерзавцы, лучше? Они же народ травят левой гнилой водкой."
"И тут до него дошло, что скорее всего, импотенция Подберезского связана именно с питьем водки, приготовленной из технического спирта. Он зло скрежетнул зубами.
– Ты чего? – спросил Бахрушин.
– Жалею, что двух этих мерзавцев не сжег заживо, из-за них люди страдают.
Теперь уже полковник Бахрушин понимал, что к чему в этом деле, хотя всех деталей еще не знал. Если спирта на складах такое огромное количество, то скорее всего, за всем этим стоят очень большие чины в Министерстве обороны, в Генштабе.
И без их ведома загнать на законсервированный полигон эшелон с техническим спиртом было бы невозможно. Так же невозможно было бы вывезти этот спирт из Германии.
– Да, теперь мне понятно, – пробурчал полковник Бахрушин.
– Что понятно?
– Почему мне ставят палки в колеса, а всему этому делу не дают ход. Теперь я понимаю, почему погибли мои офицеры. Скорее всего, они узнали то же, что узнали и вы.
А Иваницкому с Борщевым, естественно, это было не выгодно.
– Иваницкому? – переспросил Комбат.
– Да, полковнику Иваницкому, начальнику полигона. Я уже давно подозревал, что недаром на этом полигоне начальником служит полковник, а его зам в чине подполковника.
Будь там все чисто, со всем этим мог справиться любой майор. Скорее всего, они в дележе денег хорошо поучаствовали. Вот оттуда и покупки…
– А руководит всем этим… – сказал Борис Рублев, оставляя на конец самую важную информацию.
Бахрушин напрягся, – некто Матвей Гаврилович Супонев.
– Супонев, говоришь?
– Да, так сказал один из этих уродов, которых мы с Подберезским задержали.
– Супонев… Супонев… Супонев… – несколько раз, словно разминая на языке фамилию, пробормотал полковник Бахрушин, – знаю я его, редкостный мерзавец. Но подобраться к нему никто не может. Неужели это он закрутил такое дело?
– Во всяком случае, – сказал Комбат, – Супонев там один из заправил.
