– Все понятно, – ответил полковник, абсолютно не представляя, что ему сейчас делать. Ведь путь к начальству для него был закрыт. Скорее всего и его начальники каким-то образом связаны с торговлей левой водкой и наверное, тоже получают за свое молчание неплохие деньги. Если пойти и обо всем рассказать им – выдашь себя с потрохами. В общем Бахрушин понял, что теперь и он, и Борис Рублев, и Андрей Подберезский становятся очень опасными людьми. Ведь они владеют закрытой информацией.
– Полковник, решай что будем делать, – напомнил Комбат, поворачивая во двор своего дома.
– Не знаю, – честно признался Бахрушин, – и может было бы лучше, если бы я не совался в это дело. И ты, Борис, тоже. Если кому-то станет известно о том, что мы знаем, нас постараются убить и постараются сделать это как можно скорее.
– Убить? Нас? – словно бы не поверив в такую возможность, произнес Комбат.
– Да, да. Одно неосторожное движение и никто из нас не останется в живых. И самое главное, никому ничего не докажешь.
– Не докажешь? Я же сам видел, сам выливал этот долбаный спирт из цистерны «Урала»!
– Мало ли что ты выливал! И мало ли что ты знаешь, Борис.
Ты даже не представляешь, какие люди стоят за этим делом. Их люди везде – ив Генштабе, и в Министерстве обороны и даже, скорее всего, в ГРУ. Ведь мы все-таки подчиняемся Генштабу.
– Полковник, все-таки что-то надо делать!
Ребята погибли, в конце концов…
– Я все понимаю, Борис, не спеши. Надо хорошенько подумать.
У Бахрушина, как у опытного разведчика, имелось несколько запасных ходов, как говорится, домашних заготовок.
Но реализация этих ходов требовала времени. И одним из таких ходов был следующий вариант действий: встретиться с министром внутренних дел, потому что, насколько знал Бахрушин, тот ненавидит гээрушников, ненавидит Министерство обороны и постарается при любой возможности сделать им подлянку, высветить их в невыгодном свете. Самого же министра внутренних дел они подставляли не раз, но он оставался на плаву, скорее всего, благодаря своей неподкупности и близости к президенту.
Этот ход являлся самым надежным, но и самым сложным.
Ведь для того, чтобы министр внутренних дел включился в цепочку, с ним необходимо было встретиться и все ему рассказать, убедить, заставить поверить. Никаких бумаг в подобных делах лучше не писать и даже не иметь на руках.
И сейчас полковник Бахрушин пожалел о том, что оставил в своем служебном сейфе ту записку, по которой он послал трех офицеров с проверкой на законсервированный полигон.
