Не мог Андрей сказать им, что я вернусь!»
Комбат со злостью и ненавистью смотрел на красный диск солнца, который, казалось, застыл на месте и не движется.
– Ползи же, ползи! – бормотал Комбат, стуча кулаком по земле. – Ползи скорее, я тебя прошу! Там мой друг, мне надо туда. Ну же!
Ну же! – словно своими словами, своими чувствами и желаниями Рублев двигал солнечный диск, заталкивал его за горизонт.
Одновременно с темнотой на полигон опускался густой туман.
«Это мне на руку, это хорошо. Туман, дым – все это здорово.
Были бы дымовые шашки, я бы им сейчас устроил! Совсем не готов. Да делать нечего. У меня есть пистолет, есть нож, есть план. И чего бы мне ни стоило, я до них доберусь. Я спасу тебя, Андрюха, если ты жив!»
Борис Рублев был удивительным человеком. Если бы Подберезский был мертв, Комбат почувствовал бы это. Но чувства, что Подберезский мертв, у Комбата не было.
«Держись, Андрюха, держись… Я тебя не оставлю, и ты это знаешь. Надо продержаться, надо, браток. Продержись!»
Ночь, как назло, опускалась медленно, почти крадучись.
Комбат смотрел, как сгущающиеся сумерки съедают очертания зданий, деревьев.
«Скорее, скорее!» – торопил он белый туман, заклубившийся над полигоном, ползущий и поднимающийся из низин."
"Время от времени он поглядывал на часы, не веря в то, что ночь приближается. Но секундная стрелка, бегущая по кругу циферблата, явственно свидетельствовала о том, что время не стоит на месте, оно движется.
Борис Рублев понимал, сейчас все решит его личное мужество и выдержка.
«Значит надо ждать. Ждать пока стемнеет, когда туман сгустится. И только после этого можно отправляться в путь, можно идти выручать друга, захваченного бандитами».
А то, что на полигоне действуют бандиты, Комбат уже знал наверняка. И жалеть, щадить их он не собирался.
Наконец он увидел, что на небе уже зажглись звезды, нервно вздохнул, расправил широкие плечи, застегнул молнию пятнистой камуфляжной куртки. Затем натянул капюшон на голову, вытащил из кармана пистолет и передернул затвор, проверяя, все ли в порядке.
Механизм пистолета на движение Комбата ответил мягким щелчком.
«Ну-ну, только не подведи меня!»
Затем Комбат осмотрел штык-нож. Он понимал, надо выждать хотя бы четверть часа и уже тогда можно двигать. Повертев в руках штык-нож, словно бы взвешивая его и проверяя на прочность, перебросил его в левую руку, в правую взял пистолет, дослав патрон в патронник, и пригибаясь, бесшумно двинулся по высокой, влажной от росы траве.
