Глядя на него можно было подумать, что человек собрался ехать не далее Смоленска – то ли к друзьям в гости, то ли к родственникам. Старые брюки, брезентовая куртка. Вся одежда не дорогая и совсем не броская.
Прежде, чем выйти из квартиры, ему предстояло сделать еще одно дело. Борщев крепко-накрепко усвоил, что никогда не следует выносить мусор из дому в открытом ведре – незачем дразнить соседей. Ведь всегда по содержимому мусорного ведра можно понять – живет человек по средствам или же имеет какие-то тайные источники доходов.
Фирменные обертки от дорогих продуктов, пару бутылок из-под безумно дорогого коньяка подполковник Борщев аккуратно запаковал в потертый, но тем не менее целый непрозрачный полиэтиленовый мешок и завязал на три узла ручки – так, чтобы из него ничего не торчало.
Затем подхватил в руку тяжелый чемодан и вышел на лестничную площадку.
«И правильно я сделал», – подумал он, увидев, как с верхнего этажа спускается соседка.
Они мило раскланялись:
– Добрый вечер!
– Добрый вечер!
Вместе вышли из подъезда.
По дороге соседка, как теперь это принято, пожаловалась на тяжелое житье, на то, что всем на полигоне задерживают содержание и зарплату. А в конце ненавязчиво поинтересовалась куда это Борщев собрался.
– Да к сестре, – не моргнув глазом, соврал Борщев.
– А у вас, Валентин Витальевич, разве сестра есть? Вы же…
– В Смоленске, двоюродная.
– А-а, двоюродная, – протянула женщина, подумав, что наверное, Борщев собрался навестить одну из своих любовниц в областном центре.
«А что, ничего в этом плохого нет, – рассудила соседка. – Человек он свободный, без жены. Может себе и это позволить».
И тут же ей на память пришла история, случившаяся с подполковником. Не удержавшись, пожилая женщина улыбнулась. Борщев прекрасно понял, о чем она сейчас думает.
– Некогда мне, – махнул он рукой, – а то автобус на Смоленск пропущу, – и злясь на свое прошлое, которое невозможно было изменить, размахнувшись, забросил в контейнер пакет с завязанными ручками и заспешил к далекому контрольно-пропускному пункту.
Там угостил солдат дешевыми сигаретами и вышел на шоссе. На остановке уже собралось человек пять – офицеры с полигона, их жены.
В чужие разговоры Борщев встревать не стал.
Когда подошел автобус, сел в него последним, устроился на пыльном заднем сиденье ЛАЗа, положив чемоданчик себе на колени, и даже позволил себе вздремнуть, пока автобус подбирался к Смоленску.
Глядя со стороны на Борщева, ему можно было только посочувствовать.
