Затем посмотрел на нее пристально, соображая, кто же она такая, затем вновь крутанул бутылку.
Бармен спокойно наблюдал за тем, что происходит за этим столиком. Повода беспокоиться не было, посуду никто не бил, драку не затевал. А то, что этим троим весело, так это их дело. Кончится его рабочий день, и он сам сможет немного поразвлечься – покруче.
За окнами уже сгущались сумерки, когда сильно подвыпивший Борщев, поддерживаемый под руки девицами, вышел из бара.
– Такси! – кричал он.
Поскольку девушки держали его под руки, он пытался проголосовать ногой.
Наконец-то кто-то из водителей понял его жест. Притормозил частник на старом «ауди».
Вся компания уселась на заднем сиденье и на вопрос водителя куда ехать, Борщев неопределенно пожал плечами:
– Да, девочки, куда?
– Я знаю одно место, – сказала та, у которой был бюст попышнее.
Она никак не могла понять, почему это Борщев ее тщательно обнюхивает.
– Что за место? – поинтересовался он.
– Нужно немного встряхнуться. Танцы там, клуб.
Там можно резвиться до утра.
Протрезвеем.
Что было дальше, подполковник Борщев помнил смутно. Оно существовало для него какими-то обрывками. То ярко вспыхивал свет и он видел перед собой смеющиеся лица девушек, то потом снова все проваливалось в темноту, чтобы вернуться к нему коллажем из туго обтянутых джинсами женских бедер.
И вновь небытие. Куда он подевал свое дорогое пальто, Борщев вспомнить не смог. Может, оно осталось в гардеробе клуба, может, он бросил его прямо на пол в углу.
Он точно помнил, что отплясывал в одном пиджаке с двумя девицами, сжимая в руке портфель, затем выпил еще полстакана водки, причем долго допытывался у девушки, принесшей ему спиртное, что за сорт она ему предлагает. А когда та отвечала, что все водки одинаковые, долго с ней спорил. Но затем, махнув рукой, все же проглотил угощение.
После этого – Борщев помнил точно – он долго стоял в туалете, придерживаясь рукой за облицованную кафелем стену, и никак не мог помочиться в монументальный писсуар, по стенке которого журчала тоненькая струйка прозрачной, почти родниковой воды.
Он помнил, как подставил ладонь под эту струйку и размазал холодную воду по лицу. Затем, так и не сумев помочиться – хоть и безумно хотелось облегчиться, застегнул брюки и вышел в фойе.
От громкой музыки, звучавшей в зале, раскалывалась голова.
– Может машину вызвать? – поинтересовался у него парень охранник, стоявший у входа в зал.
