– Ты уже, наверное, дня два не жрал? – спросил Комбат у своего гостя.
– Не лезет в меня, Иваныч, ничего в рот, от всего тошнит, даже курить не могу.
– А вот это, Андрюша, хорошо. Может, курить бросишь.
– А тебе все шутить.
– Не шучу я, жалко мне тебя. Да ничем я тебе в такой ситуации помочь не могу. Я не доктор.
– Спасибо за то, что выслушал.
– Это завсегда пожалуйста.
– Так скажи честно, Комбат, никогда у тебя таких проколов не случалось?
Комбат задумался, прикидывая все свои связи с женским полом.
– Да вроде бы никогда.
Во-первых, я никогда не напиваюсь до такой степени, чтобы не помнить, а во-вторых, я никогда не лезу на тех баб, которые мне не нравятся.
– Ну вот, ты скажешь! –Так и я же не лезу.
– А тут, понимаешь, Андрюха, что случилось? Первый раз прокололся, тебя заело. Ты второй раз уже на взводе полез и прокололся опять. А третий раз можно было бы уже и не пробовать. Понимаешь, психологическая нагрузка сильная, все на нервах. Все болезни от нервов, только сифилис от удовольствия, да и триппер тоже.
– Ну вот, начал, как тот сексопатолог – Хотя триппер – не медаль, им гордиться нечего, – задумчиво произнес Борис Рублев, уплетая четвертый бутерброд с толстым куском ветчины. – Знаешь, что я тебе посоветую, братец?
– Ну? – Андрей подался вперед. ;
– Съехал бы ты куда-нибудь на недельку-другую. Позвонил бы Грише Бурлакову, слетал бы к нему в Екатеринбург, на охоту сходили бы, на рыбалку.
– Так ведь к нему только приедь, так водку же пить заставит!
– А ты не пей.
– Тогда, скажет, к бабам пошли…
– У тебя мания начинается.
– Комбат, неужели ты думаешь, Бурлаку отказать можно! Он же силой нальет. Начнет расхваливать, мол, водка у него на травах, от всех болезней лечит.
– Так и поезжай. Может, действительно вылечит тебя какими-нибудь кореньями.
– Да уж, вылечит…
– А если хочешь, Андрюха, я сам Гришке позвоню, скажу, чтобы ни капли тебе не давал.
Мне-то он не откажет, послушает.
– Мне стыдно будет ему признаться.
– Чего ж тут стыдиться?
– Хотя можно и не говорить.
– Ну вот, видишь, наверное, я тебя уговорил.
– Ничего ты не уговорил меня, Иваныч.
И вообще все это от дурацкой жизни, от неустроенности. И водку пьешь, и на баб бросаешься. Все от неустроенности от моей.
– А ты живи, как я.
– Да что б жить, Иваныч, как ты, надо быть тобой. У тебя же нервы из железа сделаны, ничего тебя не прошибает. А я так не могу.
– Так уж и не прошибает! Вот ты рассказал мне, а я расстроился, разволновался. Может, у меня тоже что-нибудь такое.
