И там надо было разобраться, и деньги получить, и кредиты вернуть… В общем, вертелся, как уж, и довертелся, – грустно подумал Андрей Подберезский. – Довертелся до того, что теперь член болтается как шланг. А Комбат молодец! Действительно, классный мужик, не то что все остальные. Хоть и не сказал ничего такого, не дал рецептов, но вот сама его уверенность в том, что у меня все изменится к лучшему и придает мне силы. Да, да, все будет хорошо"".
Андрей запустил двигатель и медленно вырулил от подъезда на дорогу.
Настроение у него было совсем иное, чем то, с которым он подъезжал к дому. Не было уже той озлобленности на весь мир, которая туманила глаза, не давая различать предметы и видеть цвета такими, какими их создал бог. В общем он вернулся к самому себе.
А Комбат позавтракал, тщательно вымыл посуду, все разложил, расставил по полочками и удовлетворенно закурил. Он расхаживал по квартире, и его мысли то и дело возвращались к боевому другу, к Андрею Подберезскому, к его, на первый взгляд, банальной проблеме.
– Да ну, хренотень какая-то! – бурчал Комбат.
""Быть того не может, чтобы это не прошло.
Обязательно пройдет! Может, я зря не заставил его на все плюнуть, махнуть рукой и укатить из столицы. А лучше улететь ему к Бурлакову или еще куда-нибудь. Но ничего, может, он меня и послушает. Ведь Андрей всегда так, ходит, бурчит, а потом делает так, как я ему скажу. И всегда получается нормально.
А что если и у меня такая же беда, как и у Подберезского? Я же пил и пью водку.
Но вроде бы у меня пока все в порядке. Да, спаивают народ всякой гадостью. Раньше купишь в магазине бутылку, и знаешь – качественная, государством сделана, а теперь… И акцизы на месте, и пробка, и этикетка, а могут на подпольном заводе из такой дряни ее сделать, что хер не только повиснет, но и отвалится"".
Едва Комбат успел подумать об этом, как сомнения начали грызть его душу, и гнусные мысли стали шевелиться в голове. Комбат сухо сплюнул, и зло хмыкнул:
«А что если проверить, как моя машинка работает или нет?»
Он даже не стал звонить Светлане Иваницкой, а быстро натянул на свои широкие плечи кожанку, сунул в карман ключи, документы и заспешил на улицу – туда, где стоял его автомобиль.
«Вот сейчас возьму и приеду к ней. Интересно, что она скажет? Неужели обидится? Да ведь она не глупая, должна понять, что меня это волнует, да и ее волновать должно не меньше моего».
Глава 2
Комбат рулил по московским улицам, которые поблескивали лужами.
