Окна в толстенных стенах с широченными подоконниками сверху были закруглены, мебель в квартире стояла старая.
И действительно, квартира Светланы напоминала больше музейный интерьер начала века, нежели современную квартиру.
Борис Рублев, войдя на кухню, огляделся.
В умывальнике стояло полно грязной посуды, несколько грязных чашек разместились на столе. А он, как всякий военный, не терпел грязи, хотя и переносил ее довольно спокойно.
– Ну ладно, – пробормотал он, быстро закатывая рукава, – Надо поработать. :
Комбат наполнил чайник водой, поставил на плиту и принялся за уборку.
Естественно, он делал все по-мужски и вскоре все тарелки, чашки и стаканы, вилки, ложки и ножи сверкали и были расставлены по местам. Чайник закипел, и дело оставалось за малым. Четыре ложки заварки с большой горкой, крутой кипяток – и можно быть свободным. Через десять минут чай готов к употреблению.
Рублев удовлетворенно хмыкнул, еще раз огляделся по сторонам и привел в порядок все стулья – поставил их «по струнке». Кухня преобразилась.
Сразу было видно, что по всему прошлась уверенная мужская рука.
Из большой комнаты, где расположилась Светлана со своими бумагами и наушниками, а также с маленьким портативным компьютером, слышались звуки музыки.
Борис Рублев решил закурить. Окно было открыто. Он вытащил сигарету, прикурил ее и посмотрел во двор.
«Лето», – подумал он, выдыхая голубоватой струйкой дым. Сквозняк подхватил его и унес, растворив в воздухе. Скоро с тополей полетит пух, а во дворе Светланы растут большие деревья.
И тогда от этого пуха никуда не спрячешься"".
Глядя во двор и неспешно куря, Рублев даже не услышал, как абсолютно бесшумно, ступая босыми ногами по паркету, к нему подошла Светлана и закрыла ладонями глаза. Борис Рублев стоял, боясь шелохнуться. Рука Светланы соскользнула с лица Бориса и застыла у него на груди.
– Это ты все наделал, неугомонный майор? – осведомилась Светлана.
– Нет, это не я, – сказал Рублев, но Светлана закрыла ему рот ладонью. – Молчи, знаю, что ты. И все расставил не так, как у меня заведено.
Хорошо еще, что ничего не разбил.
– Да у тебя… – хотел возмутиться Рублев.
– Но все равно спасибо. Я так не люблю заниматься уборкой, это для меня какая-то пытка. А тебе, смотрю, нравится.
– Нет, мне тоже не нравится, но вещи должны стоять на своих местах.
– Так ты же их расставил…
– Поправишь, – бросил Рублев, повернулся и легко за локти подхватил Светлану, крепко сжал и, оторвав от пола, поднял – поближе к неимоверно высокому потолку.
