Так этот остался на складе после работ, забрался поглубже, накрылся шинелью, шапку под голову и заснул. А проснулся – от страха в штаны наделал. Вокруг темно, а куда идти не знает.
Спичку зажечь страшно, фонаря с собой у него не было. Свет зажигается только на пульте – словом, попался. А тут кричи не кричи, хоть тресни, никто тебя не услышит.
Хорошо хоть одному сержанту пришло в голову, что молодой солдат не убежал из подразделения, а остался в складе. Когда мы его нашли, он был весь в дерьме, перепуганный на смерть.
Уж как он нас благодарил, ноги бросился целовать. Он уже себя похоронил.
Хорошо что вода здесь есть, кое-где стены протекают. Вы же видите, лужа на полу, а так бы от жажды с ума сошел, да еще пара сухарей в кармане нашлась. Бомбы же жрать не станешь…
– Это точно, не станешь.
– Ни на что они уже не годны.
– И что потом сделали с этим солдатом?
– С ним уже ничего не делали, майор.
У него от страха крыша поехала. Комиссовали его, отправили в госпиталь на обследование, а оттуда прямиком домой в родную деревню коровам хвосты закручивать.
Больше этот солдат ни на что не способен.
– – Да, страшновато, – сказал майор.
– Так что смотрите, далеко от нас не отходите – потеряться тут легко.
– Все понятно. Пойдем к выходу.
– Погодите, майор, это же только один склад, а у нас их двенадцать и все они между собой соединены переходами с двойными металлическими дверьми. Давайте еще посмотрим, а то вдруг вы подумаете, что этот склад у нас образцовый и только здесь у нас порядок, а на остальных мы все уже вывезли.
– Не вывозили вы отсюда ничего. Я же вижу, что даже рельсы ржавые, а без вагонетки бомбу отсюда не вытащишь.
– Это вы верно заметили. Наблюдательны.
– Служба у нас такая.
– Тогда пойдем. Служба службой, а время-то уже к ужину приближается.
Майор взглянул на свои часы и сказал:
– Да, подкрепиться, подполковник, не мешало бы."
"– Не называйте вы меня так официально – подполковником.
Официальная часть кончилась. Я Валентин Витальевич, а вы?
– Я Петр Иванович Кудин, это Павел Васильевич Кошель, а этот, самый молодой, Андрей Дмитриевич Рагозин.
Полковник Иваницкий тоже представился.
Теперь офицеры разговаривали между собой уже совсем не так, как в начале проверки.
Между ними наладилось взаимопонимание и, как показалось Борщеву, полное доверие. Вот только полковник Иваницкий начинал нервничать, правда, виду не подавал.
