Комбат в западне

Теперь уже фонарь оказался без надобности, под каменными сводами ярко горели строительные прожектора.

— Тащите его сразу в концлагерь. Придет в себя — разберемся.

— Может, зеков наших задействовать? — предложил Свиридов, — а то мне уже надоело надрываться.

Бородин делал вид, что ему все ни по чем.

Заскрипели железные ворота и вспыхнули прожектора в выработке, где располагались клетки с узниками. Люди тут уже потеряли ощущение дня, ночи. Кто-то дремал, кто-то, пытаясь забыться, напевал. Но лишь только увидели, что в концлагерь притащили новенького, тут же произошло оживление.

Грязные, исцарапанные лица прижимались к прутьям решетки, «новые русские» тянули руки, пытаясь коснуться вновь прибывшего.

— И ему не повезло! — высоким голосом заверещал сошедший с ума Попович. — И его жена будет трахаться. Трах, трах! — он заскакал по клетке, ловко хватаясь руками за прутья, как это делают обезьяны. — Да, да, трахаться во все дырки! Слышишь?

— Да ни черта он не слышит, — обронил торговец моющими средствами Аркадий Гетман, уверенный, что находится здесь около месяца, хотя не прошло и недели.

— Слышит, просто боится глаза открыть! Страшно ему, страшно! — верещал Попович.

Французский коллекционер Жак Бабек с испугом посмотрел на Свиридова и Бородина. Ему сильно досталось от них, и страх укрепился уже на животном уровне. Он забился в дальнем углу клетки и сидел на корточках, прикрыв голову рукой.

— Смотри, боится, — захохотал Свиридов и подмигнул Бородину. — Сейчас этого якута забросим и снова за лягушатника примемся, а то он уже немного ожил.

— Примемся, примемся, — поддержал игру Бородин.

Они открыли дверь клетки и бросили Комбата на бетонный пол. После чего ударили друг друга по рукам.

— То-то взъярится, когда в себя придет! — сказал Свиридов, закрывая клетку на ключ и отдавая его Чурбакову.

Охранников не было. Всех их Чурбаков отправил прочесывать лес — на поиски Подберезского. Поиски следовало закончить до рассвета, чтобы не светиться, к утру шоссе должно было ожить.

Чурбаков нервничал.

Отсюда, из-под земли, не представлялось возможным связаться с охранниками, ведущими поиски. Для этого следовало выбраться наверх, только тогда рация вновь становилась нужной вещью, а не игрушкой.

Вадим Семенович уже давно собирался оборудовать ряд ретрансляторов в тоннеле и вывести антенну наружу, но каждый раз откладывал, будучи искренне убежденным в том, что еще пара жертв — и он ликвидирует концлагерь. Но жадность брала свое. Вновь и вновь тут появлялись пленники.