Комбат в западне

 — А ну, подонок, посмотри мне в глаза!

Попович криво улыбался и по-дурашливому моргал:

— Виноват, товарищ начальник, виноват, не удержался. Не знал, что вы щекотки боитесь.

— Так значит, ты убить меня хотел?

— А как же еще! Или вы меня убьете, или я вас.

Бородин со Свиридовым переглянулись:

— Точно с ума сошел! Ты лучше деньги нам все отдай, тогда мы тебя выпустим. Поедешь отдыхать — на пляже, у моря лежать будешь.

Даже у Свиридова и у того злость на Поповича прошла. Он видел перед собой вконец спятившего человека, который может за пару минут перейти от агрессии к безмятежности.

— Море, — мечтательно протянул Попович и по-волчьи завыл, глядя на ярко горевший прожектор под сводом выработки и тут же продолжил логический ряд. — Пляж, бабы, водка, вино."" — и затем, растянув опухшие губы, добавил самое заветное для себя сейчас слово. — Хлеб…

— И хлеба будет вдоволь.

Все остальные узники боялись встревать в разговор.

И вот когда Попович выглядел счастливым, как невеста за день до свадьбы, Свиридов резким движением схватил его за редкие волосы и, не давая двигаться, принялся бить в лицо.

— Вот тебе, сука, море! Вот тебе, сука, бабы! Вот тебе хлеб! Нажрись своей кровью!

Попович не сопротивлялся, только ойкал.

Бородин обхватил Свиридова сзади и оттащил от клетки. В руках у Паши остался грязный клок волос с головы Поповича.

Бизнесмен сел на корточки в камере и принялся плакать, растирая чисто по-детски слезы — кулаками, слезы, смешанные с кровью.

— Все они уроды! Ты только посмотри, Серега! — Свиридов вырвался и стал на возвышении посреди выработки.

И тут Бородин показал рукой на клетку, куда они затащили Комбата.

— Смотри-ка, по-моему, в себя приходит. Сейчас повеселимся.

Глава 15

Никто из местных жителей не знал сколько лет этому высокому нескладному мужчине. Но все к нему привыкли и без него на побережье чего-то не хватало бы.

Его знали военные моряки и рыбаки, и собирателя янтаря и все остальные — водители рейсовых автобусов, электричек, грузовиков и такси.

Ему могло быть как сорок, так и семьдесят — словом, он имел неопределенный возраст. Почти всегда, почти в любое время года его можно было видеть на побережье у воды. Ходил с палкой в руках, ковырялся в песке, в гальке, отыскивал кусочки янтаря, складывал их в грязный рюкзак с многочисленными карманами.