Избавиться от тяжеловесного и архаичного византийского наследия? Без сомнений. Ибо он видел во всем этом препятствие на пути развитие державы. Но не более.
Кроме того, несмотря на свои выходки, Петр продолжал посещать службы и поддерживал строительство церквей. Даже ввел в России новый архитектурный стиля для этого направления. Да и вообще, закладывая сердце Санкт-Петербурга — Петропавловскую крепость, он поставил там собор сразу с ее основанием. А чуть позже, как появились возможности, начав его перестройку в камне.
И это, не говоря о том, что его время от времени сподвижниками оказывались церковные иерархи…
Адриан не мог посмотреть на Петра с высоты веков. Но он об этой его двойственности хорошо знал. Не понаслышке. Поэтому патриарх смотрел на все эти забавы Петра Алексеевича как на выходки в духе Ивана Грозного. Этакие провокации в формате юродства.
Что, впрочем, это понимание никак не могло убрать раздражения.
— Что молчишь? — спросил Петр, которому эта затянувшаяся пауза не нравилась. — Нечего сказать?
— Святой церкви известно, что довольно редко, но случается, когда Всевышний дарует человеку какие-то знания.
Откровения. Полагаю, ты слушал о таких чудесах.
— Слышал. — кивнул царь. — Но ведь не духовные же откровения ему ниспосланы.
— Бывало, что и знанием языка Он награждает. И еще чем. Если в том была великая нужда для общины.
— Но он же стал другим человеком! — воскликнул царь и в сердцах ударил по столу.
— А вот иной раз про кого-то молва, что мол светлая его голова.
Осветляют голову то года, — улыбнулся Адриан. — Ну а с годами все длинней борода.
Петр скривился.
— Причем тут борода?
— Человеку, чтобы чему-то обучиться надобно время. Так ведь?
— Так.
— Я с самого того случая наблюдаю за твоим сыном. И признаться, это было непросто. Приставил людей за ним поглядывать. А он на них Ромодановского натравил. Распознал. Быстро так. Ну да не ими одними.
— Говори яснее.
— Алексей иной раз ведет себя как старик, которому нужно притворятся ребенком.
— Притворятся… — фыркнул Петр.
— Он даже не пытается.
— Пытается. Поверь — пытается. Просто натуру не изменишь.
— И что? К чему ты клонишь?
— Великие знания — великие печали. — пожал плечами патриарх. — Знания прибавляются с годами и жизненным опытом. Оттого Алексей умом и походит на старика, заключенного в теле ребенка.
— И? Я просил от тебя понятного объяснения. О том, что он умом не ребенок мне и так ведомо. Отчего это приключилось и зачем?
— Слушай дальше.
