Комбриг

Да, и ещё, Валера, в каком кабинете сидит Пителин?

Сомов молча, рукой показал на дверь, из которой он десять минут назад вышел. Я кивнул и произнёс:

— Спасибо, Валера! А теперь, капитан, приступайте к исполнению моего поручения.

Сомов козырнул и направился в дальний конец коридора. А я пошёл к указанной Валерой двери.

Попав в кабинет к начальнику моего штаба, я поразился похожестью этого нынешнего места обитания Пителина, на тот вагончик, в котором находился штаб нашего батальона во время Финской войны. Казалось бы, комната была раза в четыре больше вагончика, стояла богатая мебель, доставшаяся от поляков, но каким-то необъяснимым образом Пителин перенёс в эту обстановку ауру нашего полевого штаба.

Сам Михалыч тоже не изменился — такие же воспалённые от недосыпа глаза, то же выражение вечного недовольства на лице, та же аккуратность и подтянутость, несмотря на его возраст.

При моём появлении, Пителин подскочил и по- уставному доложился. Потом, так же стоя, начал докладывать о положении в бригаде. Он ничем, даже выражением лица, не показал, что хорошо меня знает.

Ведь, когда я был ещё лейтенантом, он уже был начштаба батальона и довольно часто вставлял мне, так сказать, фитиль в задницу. Да, всё-таки это был настоящий профессионал, бывший офицер царской армии — дело не шуточное. Вот именно на таких людях и держится традиция и дух нашей армии. Он не сбежал после революции за рубеж, а с достоинством и упорно тянул свою лямку, сберегая армию для России.

Внимательно выслушав доклад майора, я, как бывало, говорил Сипович, произнёс:

— Спасибо, Михалыч, за службу! Чувствуется закваска старого служаки.

Я очень рад, что мы опять будем служить вместе.

Потом подошёл к начштаба и крепко пожал ему руку. Этим я как бы проводил черту под нашими бывшими отношениями — когда он был ведущим, а я ведомым. Теперь я поставил себя на уровень Сиповича, и Борис Михайлович достойно воспринял это — спокойно и довольно позитивно. По крайней мере, моё обращение на ты, воспринял как должное, и когда пожимал мне руку, я чувствовал, что это было искренне и от души.

Из доклада майора вырисовывалась печальная картина положения в частях, из которых и должна состоять бригада. Оба артиллерийских полка на данный момент времени представляли собой только номера воинской части и полевой почты. Ни в одном из полков не было ни командира, ни комиссара, ни начштаба. В 681 артиллерийском полку было по списочной численности всего 82 человека, из них 12 средних и младших командиров.