Комбриг

Поэтому я, сняв фуражку, расстегнув шинель, бесцеремонно уселся на свободный стул и сказал Пителину:

— Слушай, Михалыч, я тут на 14–30 назначил общее построение бригады. Поручил заняться организацией его капитану Сомову, но ты продублируй это дело. Всё-таки, ты же у нас начальник штаба. А потом, давай вместе пообедаем. Как у вас тут, штабная кухня начала уже функционировать? Если нет, тогда я свистну Асаенову, чтобы он тут всё организовал, у меня в машине полно консервов.

— А что, вы и этого бугая с собой привезли?

— Да куда же я без Шерхана денусь, — хмыкнул я, — со мной ещё и наш «зоркий сокол» Кирюшкин.

Лицо Пителина озарила улыбка, и он заметил:

— Да, чувствую, что старые времена роты Черкасова возвращаются, только в увеличенном многократно варианте. Наверное, задумывается и проведение более масштабных авантюрных операций?

— Прав ты, Михалыч, только теперь тебе придётся быть и самому в первых рядах этих авантюристов. Правда, ты можешь себя успокоить тем, что послужишь хорошим сдерживающим фактором, чтобы Черкасов совсем уж не потерял голову.

Как тебе такая перспектива?

Майор на секунду задумался, потом, глядя прямо мне в глаза, очень серьёзным тоном произнёс:

— Да понял я уже всё, Юрий Филиппович. Ещё когда пришёл приказ о моём переводе в 7-й ПТАБР, и я узнал, кто будет там командиром. И если уж я здесь, знай, что поддержу тебя в любой ситуации. Если бы я тебе не верил и не считал бы за выдающегося командира, только бы ты меня здесь и видел.

Я — хитрый лис и всегда нашёл бы способ уклониться от приказа из Москвы. Тем более, генерал-майор Руссиянов, командир сотки, уговаривал меня остаться. Обещал, что в ближайшее время мне повысят звание, и я стану начальником штаба его дивизии. Так что, Юра, я выбрал свой путь, можешь на меня рассчитывать. Я человек старый, повидавший много, а с тобой мне просто интересно служить. Заскучать не дашь.

От этих его слов на сердце полегчало. Я до последнего момента боялся, что Пителин так и будет меня всегда считать мальчишкой, волею случая вознесённым на такой высокий пост.

И, соответственно, ставить палки в колёса всем моим задумкам, выходящим за пределы принятой практики армейской жизни, а тем более, за директивы высшего командования и действующие уставы. Подыскать кого-нибудь посговорчивее я не мог, не было времени, да и не знал я более грамотного специалиста штабного дела, и, чтобы ко всему прочему, он был настоящим патриотом России.