В кого стрелять, куда бежать – никто не знает, темно…
– Ладно-ладно, потом расскажешь, – добродушно заметил Крячко. – Кстати, что темно было, мы тоже заметили…
Гуров выбежал на лестницу и, задрав голову, прислушался. Наверху происходило что-то странное – оттуда доносились возбужденные крики, железный лязг и еще какой-то непонятный звук, словно шумел большой вентилятор. Тарахтенье генератора в подвале мешало определить, что это такое. Но Крячко, подойдя к Гурову, догадался сразу.
– Лева! – сказал он удивленно.
– Что за вертолет? – настороженно отозвался Гуров.
В этот момент наверху метнулась человеческая фигура, а по лестнице, металлически цокнув, покатился вниз какой-то предмет. Гуров инстинктивно прыгнул в сторону, втолкнув Крячко обратно в подвал.
Они упали на пол, и тут же у подножия лестницы со страшным грохотом разорвалась граната. Подхваченная ударной волной, дверь захлопнулась. Несколько осколков прожужжали под потолком, выбив искры из холодного бетона.
Но взрывы вдруг прекратились. Зато совершенно отчетливо прорезался звук снижающегося вертолета, а вслед за ним – предостерегающий о чем-то, сердитый голос, многократно усиленный мегафоном, – но это был уже не голос Сумского.
– А ведь это, похоже, наши, Лева! – с изумлением сказал Крячко. – Менты это! Но откуда?!
– Кажется, я понял, откуда, – усмехнулся Гуров. – Таксист! Он все-таки смылся, когда услышал первые выстрелы. Но по пути, должно быть, позвонил в милицию. Как говорится, нет худа без добра.
Поднимались по искореженным, перевитым взрывами ступенькам с превеликой осторожностью.
Был и еще один человек, который не выказывал никакого восторга по поводу освобождения.
