Внимание и предупредительность действуют на женщину ободряюще – лучше женьшеневой настойки. Уходя, Виктория Александровна помахала ему ручкой и благодарно улыбнулась. Значит, была согласна платить и дальше.
В холле еще оставалось два человека – пожилой седоватый мужчина с прямой спиной и суровым взглядом, похожий на отставного военного, и тихая замкнутая женщина лет тридцати с льняными волосами, коротко стриженными и красиво уложенными. На женщине был серый брючный костюм, тщательно подогнанный по ее миниатюрной фигуре.
– Кто следующий? – спросил Владимир Николаевич.
Пожилой мужчина с тревогой покосился на женщину, остававшуюся совершенно невозмутимой, а потом поспешно приподнялся и несколько смущенно пробасил:
– Вероятно, я, доктор! То есть я хочу сказать…
Женщина с льняными волосами медленно подняла на него глаза, и отставник осекся.
– Значит, я, доктор! Можно заходить?
– Да, конечно, прошу вас! – Владимир Николаевич широким жестом указал пациенту на дверь, а сам направился в противоположный конец холла, где за столиком с телефоном и компьютером восседала его помощница. Она уже давно делала ему какие-то знаки, и нужно было выяснить, в чем дело.
– Что случилось, Валентина Петровна? – понижая голос, спросил Гладилин.
Обворожительно улыбнувшись, женщина совсем негромко предупредила, многозначительно покосившись на одинокую пациентку на противоположном конце холла:
– Владимир Николаевич, вон та дамочка ведет себя странно! Она уже третьего пациента вперед пропускает. Считаю, что должна вас предупредить.
Владимир Николаевич улыбнулся уголком губ и самодовольно сказал:
– Не вижу причин волноваться, Валентина Петровна! Может быть, у нее на это есть свои причины. Вы же знаете, желание пациента для нас – закон!
Такие случаи уже бывали в его практике.
– Не вижу причин волноваться, – повторил Гладилин.
