– Прилягте на диван, расслабьтесь, думайте о чем-нибудь приятном…
Самому ему, как назло, ничего не лезло в голову, кроме недавнего разговора с братом. Из-за этого он никак не мог сосредоточиться и найти нужную фамилию. В душе постепенно нарастало глухое раздражение. Какого черта этот праведник хочет навязать ему свои проблемы? Считает себя умником, а как приперло, сразу побежал к младшему. Наверняка ему понадобились деньги. Но денег он категорически не даст. Достаточно один раз пойти на поводу – потом тебе сядут на шею.
– Я же вам сказал – ложитесь! – повысил он голос, краем глаза уловив рядом какое-то движение.
Невольно он перенес свое недовольство на клиентку, а этого никак не следовало делать. Спохватившись, Владимир Николаевич поднял глаза и изобразил на лице лучезарную улыбку.
– Простите, но вы должны меня слушаться… – начал он и вдруг осекся.
Пациентка стояла в трех шагах от него, и в руках у нее тускло поблескивал пистолет с глушителем. Дуло было направлено прямо на Гладилина.
– Эт-то что – шутка? – пролепетал он, попятившись от стола. – Вы с ума сошли?
Женщина оставалась бесстрастной, точно разгуливать с пистолетом было для нее таким же привычным делом, как, например, звонить по телефону. Она не удостоила Гладилина ответом – только слегка повела рукой, после чего послышался отчетливый хлопок, и Гладилин ощутил мощный удар в грудь, который отбросил его к стене. Свет начал меркнуть в его глазах, и он только успел подумать без всякого страха, почти равнодушно: «Как странно…» Потом он рухнул на пол и потерял сознание.
Через двадцать минут напротив центра квантовой терапии остановились старенькие «Жигули», из которых вышел Сергей Николаевич Гладилин. Он запер машину и посмотрел на зашторенные окна центра – они были темны. Это оказалось для него неприятным сюрпризом. Он постоял некоторое время, мрачно созерцая погасшие окна, а потом все-таки направился к дверям. Подергав ручку, Сергей Николаевич убедился, что двери надежно заперты.
– В этом ты весь, братец! Аферист и скотина! – сказал Сергей Николаевич негромко, плюнул себе под ноги и, опустив плечи, медленно пошел обратно к автомобилю.
Двенадцатое сентября полковник Крячко назвал «днем недоумения». Кое-какие основания для этого у него были. Началось все с того, что они побывали в больнице, куда был отправлен «Скорой» байкер Кадошкин.
