– Батя твой тоже наверняка не ангел был, должен понять. К тому же есть надежда, что этот случай отобьет у тебя охоту совершать подобные ошибки…
– Почему учиться не поступаешь? – спросил Гуров. – С виду вроде не дурак.
Кадошкин ничего на это не ответил.
– Ладно, что выросло, то выросло, – сказал Гуров. – Как поправишься, позвони. Мы тебя к себе пригласим – словесный портрет этой дамы составим. До суда еще далеко, а ее изображение нам позарез сейчас нужно.
– Да я ничего толком и не помню, – хмуро сказал Кадошкин.
На том они и расстались. Выяснить принадлежность «Жигулей», номерной знак триста пятьдесят девять, не составило никакого труда. Совсем скоро Гуров и Крячко знали, что этот автомобиль принадлежит гражданину Гладилину Сергею Николаевичу, преподавателю университета, биологу, тридцати восьми лет, разведенному, проживающему на Красноказарменной улице.
Научное руководство характеризовало Гладилина как прекрасного специалиста, серьезного ученого и редкой порядочности человека. Он не брал взяток, не принимал спиртного, не курил и не имел беспорядочных связей. Единственным слабым его местом оказалась несложившаяся семейная жизнь, но даже и в этом случае Сергей Николаевич проявил себя с наилучшей стороны.
Последнее сообщение навело Гурова на некоторые размышления, и он постарался уточнить координаты бывшей жены Гладилина. Общими усилиями сотрудники сумели припомнить новую фамилию женщины и даже намекнули, что теперешний ее муж – богатый человек и бизнесмен, одним словом, не чета нищему преподу, как теперь принято выражаться.
Все это звучало достаточно странно, но самым странным было то обстоятельство, что после злополучного воскресенья никто из коллег Гладилина уже не видел. С понедельника он не вышел на работу и даже не звонил, что было совершенно не в его характере. Руководитель кафедры терялся в догадках. Он сообщил Гурову, что лично обзванивал больницы, предполагая, что Гладилин мог внезапно заболеть, но в больницах такого человека не оказалось.
