– И все-таки, – продолжал Гуров. – Ваш бывший муж приехал сюда на машине. Он был в машине один? Может быть, кто-то подсел к нему перед отъездом?
Кудасова посмотрела на него с удивлением.
– Ну не знаю, – протянула она. – Машина стояла прямо здесь, на глазах. Никого с ним не было. С Сергеем, я имею в виду. Да и не в его это стиле – появляться у бывшей жены с новой женщиной, – ее губы растянулись в саркастической усмешке.
– Он долго у вас здесь был? – спросил Гуров.
– Не знаю, часа три-четыре, – ответила Кудасова.
Ее взгляд был так ясен и простодушен, что Гуров даже не стал ничего объяснять.
– Да, мы все проверили. Вытрезвители здесь ни при чем. А скажите, Кристина Петровна, вам никогда не приходилось слышать такие фамилии – Толубеев, Кормильцев, Кадошкин?
– Н-нет, – растерянно помотала она головой. – Хотя Кормильцев, кажется, что-то такое пел? Вот только сейчас не вспомню, что именно…
– Не напрягайтесь, – вставил Крячко. – Этот Кормильцев не поет, это точно.
– Тогда не знаю, – уверенно сказала Кудасова. – Нет, правда, мне эти фамилии ни о чем не говорят.
– Понятно, – сказал Гуров и поднялся, собираясь уходить. – Спасибо за информацию, Кристина Петровна. Вот вам мой телефон. Если что-нибудь узнаете или вспомните о своем бывшем муже, пожалуйста, сразу звоните. А мы будем искать. Если что – мы с вами тоже свяжемся.
– Да уж, пожалуйста, свяжитесь, – сказала Кудасова. – Не чужой все-таки человек. И сын вот… Правда, Коля не возражает, чтобы Володя усыновил его, – добавила она неожиданно с неловким смешком, – но все же кровь есть кровь, правильно?
Сказано это было самым простодушным тоном, без малейшего намека, но тем не менее Гурову показалось, что он слышит в этих словах зловещий подтекст.
На обратном пути Гуров и Крячко обсуждали полученную информацию, причем Крячко выдвинул версию, что они стали жертвой какого-то чудовищного недоразумения.
– Чертовщина какая-то! – восклицал он.
