– Только на чердаке мы его вряд ли отыщем, – сказал Самохин. – На двор нам не велено выходить, но вроде вниз спускаться никто не запрещал? Можем ознакомиться с достопримечательностями.
– Гида бы нам хорошего, – пробормотал Гуров, оглядываясь. – Хотя, конечно, ждать у моря погоды нечего.
Он подошел к люку, который вел на первый этаж, и посмотрел вниз.
– Слышу, как будто посудой гремят, – сообщил он через некоторое время. – Такое впечатление, что кое-кто уже ужинает.
Самохин присоединился к нему, прислушался.
– Да, звуки, как в общественной столовой, – сказал он.
– Ну потерпи немного, – с иронией сказал Гуров.
– А может, прямо сейчас и спустимся? – с надеждой спросил Самохин. – А что? Естественный порыв. Голодные люди идут на запахи кухни. Глядишь, за общим столом и познакомимся с господином Сидоренко.
– Мысль здравая, – согласился Гуров. – Мы же не отшельники с тобой, в конце концов, чтобы на чердаке сидеть! Только поосторожнее, без настырности.
Они осторожно спустились по лестнице и пошли на звуки трапезы, доносившиеся с другого конца коридора. Теперь они явственно чувствовали и аппетитные запахи, струившиеся оттуда. Дверь в предполагаемую столовую была приоткрыта. За ней и в коридоре ярко горело электричество.
Они еще не успели дойти до двери, как вдруг за спиной у них загрохотали тяжелые ботинки, и какой-то высокий широкоплечий человек в грязных джинсах и грубо вязанном свитере обогнал их, бесцеремонно оттеснив локтем. У него было широкое, плохо выбритое лицо с толстыми губами и неприветливыми глазками, смотревшими по сторонам равнодушно-презрительно, точно этот человек даже не предполагал, что рядом может оказаться хоть что-то достойное его внимания.
Едва он распахнул дверь, как из глубины помещения его приветствовали недовольным рыком:
– Сидоренко, зараза! Где ты ходишь? Нам сейчас сниматься, а ты все сопли жуешь? Без жрачки хочешь остаться? Или мы все тебя ждать будем?
Гуров поспешно схватил Самохина за локоть. Они остановились.
