Ценности эта картина не представляет, зато она мне нравится». Правда, и деду она тоже нравилась. Видите ли, его отец — то бишь мой прадед — был убит в Первую мировую под Пашндейлом, и я думаю, он хотел хранить полотно как память о нем. Она висела у них в гостиной, пока магазин не разорился и они не переехали в Лоустофт. Дела шли плохо. Так или иначе, Дюпейн не мог упустить их из виду. Однажды он приехал узнать о картине и вновь сказал, что хочет купить ее. Дед к тому времени залез в долги, и ему пришлось согласиться.
— Вам известно, сколько он заплатил? — спросил Дэлглиш.
— Дюпейн сказал, что даст за нее столько же, сколько заплатил в свое время дед, а это чуть больше трехсот фунтов. Конечно, когда дед покупал картину, для него это были огромные деньги. Думаю, они с бабушкой тогда из-за этого поругались. А вот теперь ему пришлось ее отдать.
— Ему не приходило в голову выйти на кого-нибудь, имеющего отношение к аукционам, чтобы оценить картину? В Лондоне или на периферии? «Сотбис», «Кристи», что-нибудь в этом роде? — спросила Кейт.
— Нет, не думаю. Дед мало что в этом понимал. По его словам, мистер Дюпейн объяснил, что он никогда не получит столько же через аукцион, и что там берут большие комиссионные, и что им заинтересуется налоговая полиция. Какие-то там выплаты по налогу на прирост капитала.
— Ну, — сказала Кейт, — это вряд ли. Никакого прироста капитала не было, так ведь?
— Я понимаю, однако мистер Дюпейн, похоже, его запутал, и дед наконец продал картину.
Папа рассказал мне об этом уже после его смерти. Когда я выяснил, где она, то пошел на нее посмотреть.
— Вы надеялись как-нибудь заполучить ее обратно? — спросил Дэлглиш.
Все молчали. Дэвид на несколько минут забыл, что говорит с офицером полиции. Теперь он взглянул на жену. Она пересадила ребенка на колени и сказала:
— Лучше расскажи им, Дэвид. Расскажи о человеке в маске. Ты не делал ничего плохого."
"Дэлглиш ждал. Он всегда умел ждать, подумала Кейт.
Через минуту парень заговорил:
— Ладно, я и в самом деле думал, что могу ее украсть. Я понимал: выкупить ее у меня не получится. Я читал о кражах из галерей, когда картину вырезают из рамы, сворачивают и делают ноги. Ничего такого не было, просто я любил об этом думать. Конечно, там должна быть какая-то сигнализация, но я думал, что смогу попасть туда, взломав окно, и успею схватить картину до прибытия кого бы то ни было.
