В наступившей суете, думая лишь о вызове пожарных, Талли даже не заинтересовалась, кто такой этот незнакомец и что он вообще делал в закрытом музее. Однако последние слова нашли в ее душе ужасный отклик. Речь и образ слились в мгновенном узнавании, заставившем ее окаменеть. Эти слова произнес убийца, Альфред Артур Рауз, когда спокойно шел прочь от полыхающей машины и сгоревшей в ней жертвы.
Попытавшись сесть на велосипед, Талли увидела искореженное переднее колесо: велосипед был безнадежно испорчен. Бросив его на траву, она побежала в сторону пожара.
Сердце выбивало ритм, аккомпанируя тяжелому топоту ног. Еще не добравшись до гаража, Талли увидела, что именно он был очагом пожара. Крыша все еще горела, а самое высокое пламя было справа от него, среди берез. Ее слух заполнился звуками: рвущийся ветер, шипение и треск огня, маленькие взрывы, похожие на пистолетные выстрелы, с которыми в вышине отлетали маленькие веточки. Они коротко вспыхивали и, обгорев, падали к ее ногам. Это было похоже на фейерверк.
У открытой двери гаража Талли в ужасе остановилась, не в силах сдвинуться с места.
«О нет! Боже милостивый, нет!» — закричала она во весь голос. Стон был унесен очередным порывом ветра. Не сразу закрыв глаза, Талли несколько секунд вглядывалась. Она знала: избавиться от этого ужаса не удастся никогда — эта сцена навсегда отпечаталась в ее душе. Ни желания сбежать, ни желания спасти у нее не возникло. Спасать было некого. Из открытой дверцы машины торчала рука: когда-то это было плотью, мускулами, венами с пульсирующей в них теплой кровью.
Сквозь разбитое ветровое стекло виднелся почерневший шар; на фоне обгоревшей плоти поблескивали в застывшем оскале белые зубы. Когда-то это было человеческой головой. Теперь ничего человеческого в ней не осталось.
В сознании Талли неожиданно ярко возникла картина, точнее, набросок, который попался ей в одной из книг: головы казненных изменников насажены на шесты, стоящие вдоль Лондонского моста. Воспоминание породило секундную потерю ориентации, будто все происходило не здесь и не сейчас, будто это галлюцинация, дошедшая до нее сквозь века и явившаяся в мешанине настоящих и вымышленных кошмаров.
Мгновение прошло, и к ней вернулась способность воспринимать реальность. Она должна вызвать пожарных, и сделать это надо как можно быстрее. Тело вдруг обрело чудовищный вес, прижимающий ее к земле; мускулы казались сделанными из железа. Но и это прошло.
Позже Талли не могла вспомнить, как добралась до двери коттеджа.
