Кормление Кота было частью ее повседневных забот, и теперь, в этой неопределенности, от повседневного исходила уютная уверенность, что все вернулось на круги своя, какое-то чувство защищенности от пертурбаций. От грядущего вечера она ждала того же. Вскоре Талли отбудет на вечерние занятия, посвященные георгианской архитектуре в Лондоне. Они проходили в местной школе, по пятницам, в шесть часов вечера. Каждую неделю, ровно в половине шестого, Талли ехала туда на велосипеде. Она обычно добиралась раньше времени, так что успевала выпить чашку кофе с бутербродом — среди шумного равнодушия столовой.
В семнадцать тридцать, в блаженном неведении насчет, грядущих ужасов Талли погасила свет, заперла дверь коттеджа, выкатила из сарая велосипед, включила, поправив, фару и, энергично крутя педали, выехала на дорожку.
Книга вторая
Первая жертва
Пятница, 1 ноября — вторник, 5 ноября
1
Аккуратная записка на двери комнаты номер пять подтвердила опасения, появившиеся у Талли при виде пустого коридора: занятия отменили.
Сообщалось, что миссис Мэйбрук заболела, но выражалась надежда, что к следующей пятнице она выздоровеет. Сегодня вечером мистер Полард будет рад видеть всех студентов у себя, на занятиях по теме «Джон Раскин и Венеция». В шесть часов вечера, класс номер шесть. Талли не чувствовала себя готовой к встрече с незнакомыми предметом, лектором и студентами. Даже на час. Это оказалось последним и не самым значительным разочарованием сегодняшнего дня, начавшегося столь многообещающе, с выглядывающим то и дело солнцем, с надеждой на благополучный исход, крепнущей во время этих просветлений, — и изменившегося с наступлением темноты.
Порывы ветра становились все сильнее, звезд на небе почти не было, и возникало чувство, что будущее не сулит ничего хорошего. А тут еще эта безрезультатная поездка. Талли вернулась в пустой велосипедный сарай и отперла замок, фиксирующий переднее колесо. Пора возвращаться в знакомый уют коттеджа, к книге или видеокассете, к ненавязчивой, хотя и небескорыстной дружбе Кота.
Впервые дорога казалась ей столь утомительной. И не только потому, что пронзительный ветер застал ее врасплох. Ноги отяжелели, велосипед стал обузой, отбирающей все силы. Талли почувствовала облегчение, когда, пропустив небольшую вереницу машин, движущуюся по Спаньердз-роуд, она пересекла ее и начала спускаться. На этот раз спуску не было конца. Темнота за неясным светом фонарей казалась почти осязаемой. Талли задыхалась.
