Компот из запретного плода

Кое-кто из женщин покидал зону намного раньше окончания срока, вроде их переводили в другой лагерь, но как-то странно, очередную меняющую место заключения особу увозил сам Дегтярев. В общем, много интересного творилось в лагере.

Спустя полгода начальник окончательно перестал стесняться «жены», начал поручать ей кое-какие дела, а Нинель, проявив недюжинный ум, скумекала: ее покровитель нарушает закон, получает от родственников взятки. Поймать Дегтярева было невозможно, до Москвы далеко, проверяющие наезжали редко, на зоне имелся лишь один человек, обладающий безраздельной властью: сам Александр Михайлович.

Глава 22

Потом наступил день, когда Дегтярев заявил:

– Завтра тебе на свободу.

Заявление испугало Нинель.

– Зачем?

– Скажи спасибо, расстарался ради тебя, раньше выйдешь, досиживать до звонка не станешь, – усмехнулся Александр Михайлович.

– Ой, не надо, – взмолилась женщина.

– Похоже, ты как была дурой, так ею и осталась, – покачал головой Дегтярев. – Не век же в лагере куковать!

Нинель затрясло, будущее пугало.

В лагере у нее положение королевы, своя комната, еда и любимый мужчина. А что делать на свободе? Ехать в родную деревню? Видеть односельчан, слышать их шепоток: «Вон уголовница пошла»?

– Миленький, – рухнула женщина в ноги к Дегтяреву, – не выгоняй меня.

– Вставай, – велел любимый, – в лагере тебя оставить нельзя.

– Но почему?

– Хорош, отсидела.

– Давай еще что-нибудь сопру? – предложила Нинель. – Новый срок навесят!

– Не блажи, – приказал Дегтярев, – а собирайся.

– Куда? – зарыдала Нинель.

– Успокойся, – без тени волнения велел любовник, – и слушай. Отправляйся в Москву, вот адрес, в квартире проживает Семен Раков, он поможет.

– Как? – колотилась в истерике Нинель. – Мне с ним жить?

– Тьфу, – сплюнул Дегтярев, – лишь одно на уме! Сиди молча, на ус мотай.

Тщательно проинструктированная Нинель слегка успокоилась и уехала в столицу. Дальнейшее напоминало сказку.

Семен Раков выдал Нинели паспорт, имя и отчество у девушки остались прежними, а вот год рождения и фамилия стали иными.

Потом Семен прописал бывшую зэчку к себе, в милицию он женщину не пустил, сам сходил в отделение и чудесным образом устроил дело.

Стали жить вместе, как отец с дочерью. Семен никаких поползновений в адрес Нинели не позволял, он был болен, постоянно кашлял, сплевывал мокроту в банку с тщательно завертывающейся крышкой и не разрешал женщине брать свою посуду.