Все!
Подкидыш окончательно меня достал!
Пора от него уже избавляться!
Мать мою убедить, видишь ли, гаденыш, умудрился, в том, что это она же еще во всем и виновата!
=50
Даже не дожидаясь лифта, подымаюсь на самый верх, до чердака, и так и замираю, распахнув тяжелую старую дверь.
Где вчерашняя пыль?
Где темнота, от которой можно было только споткнуться и разхерачить себе конечности о всякий хлам, - на что , собственно, очень даже и надеялся, раз уж на Шварценнеггера не подействовало унижение этим колхозом и он сам не догадался, что его здесь, мягко говоря, не любят, - и уж тем более, не желают видеть, - причем, - ни в каком качестве!
Где сам этот хлам, вашу мать, в конце концов?
Сияющая, - нет, просто сверкающая стерильностью чистота! Лампы дневного света.
Новая мебель, - надо же, все выдержано в серебристо-бордовых тонах! Блестящие столы, охренительные кожаные кресла, а весь хлам аккуратно рассортирован по полкам шкафов вдоль стен.
Как? Как это можно было сделать за одну ночь? Да даже сли бы здесь целый взвод эльфов-домовиков трудился, - все равно невозможно! И, если бы я не видел вчера этого чердака собственными глазами, - то в жизни бы не поверил!
Бля, - а я еще удивляюсь, как ему удалось родителей обработать?
Да он такими темпами хрен знает чего успеет мне тут наделать!
Неужли – таки вуду?
Всем прям племенем драяли и мебель стаскивали? Или – все –таки оптическая иллюзия?
Самого героя, что самое интересное, - на месте нет.
А жаль.
Как показал утренний красующийся на морде синяк, регенерировать он не умеет.
И я бы сейчас очень даже этой его ущербностью воспользовался!
Все! Нужно срочно готовить такую тактику переговоров с Пхалкпхумом, мать его, чтобы это недоразумение убралось отсюда на хрен до того, как я стану убийцей! Забыть о нем, перестать психовать и полностью сосредоточиться на переговорах! Чтобы господин Джеймс даже не задумался о том, чтобы подписать контракт с кем-нибудь другим!
- Лиза, - врываюсь в кабинет Карамельки, по дороге заказав Ниночке два кофе.
И… Замираю, потому что Карамелька замерла у окна, обхватив себя руками и, закусив губу, плачет.
Блядь, - да что же это такое? Дурдом!
Только вот Карамелькины слезы, почему-то, в отличие от вчерашней Лики совсем не вызывают злости и раздражения. Наоборот, - появляется совершенно иррациональное желание обнять ее, прижать к себе, стереть их с щек пальцами и долго шептать в макушку, что все это – ерунда, и ни одной капельки не стоит, - что бы у нее там не случилось.
